Путь Хранителя. Том 1. Том 2 - Роман Саваровский

продолжали излучать желтое сияние, но заключенная в них стихия не выплеснулась наружу, а хаотично била владельца. Запахло паленым. Перегретый артефакт прожег руки Куракина до самой кости и даже не думал гаснуть.

Катя молчала с округленными глазами, а Азаров стоял разинув рот не понимая, что делать и стоит ли остановить бой.

Когда я медленно доковылял до обессиленно лежащего Куракина его грозовые перчатки уже погасли, а его рот до этого изрыгающий громогласный хохот, теперь мог пускать лишь слюни и кровь.

Только по зрачкам и внутренним потокам я смог определить, что свинорыл еще жив и даже в сознании.

— Хочешь знать как? — ласково спросил я, — вижу по глазам что хочешь. Твой пылесос, — я кивнул на раскаленные перчатки, — поглощает только те частицы, на которые ты его направишь. Весьма тупо, знаешь ли, когда ты не способен видеть эти самые частицы. Но, ты думал благодаря медальону и посоху ты не сможешь ошибиться.

В тот же миг моя напускная вежливость испарилась, а голос наполнился искренней яростью.

— Как думаешь, что произойдет если твой почти до краев заряженный электрический пылесос внезапно впитает в себя конфликтующей стихии?

Глаза беззвучно страдающего Куракина залились ненавистью, когда он осознал из-за чего закоротил его ненаглядный артефакт.

До атаки Куракина, одним взмахом пальцев я поменял местами скомпонованное облако грозовой энергии и частицы водной стихии. Идиот был так уверен в своем успехе, что ничего не почувствовал и собственными руками заполнил артефакт на тридцать процентов не той энергией.

Будь это частицы земли, воздуха, или чей-то родовой силы, витающей вокруг, его наручи бы просто не сработали. Но вода…

— Достаточно! Бой закончен… Как судья поединка… я официально заявляю, что… — наконец осмелился вмешаться наш курносый судья, но договорить я ему не дал и воткнул в череп Куракина его собственный посох.

— Теперь закончен, — из последних сил сказал я и обессиленный свалился на песок.

Глава 10

На этот раз мне ничего не снилось. Вокруг был лишь мрак и пустота. Это успокаивало и пугало одновременно.

Для Жуковых не нормально находиться в полной темноте. Когда тело спит, оно активно напитывается астральным потоком из тонкого мира, поэтому ее манящий нежно-голубой цвет наш вечный спутник.

Да и внешняя энергия вокруг не перестает существовать. Чтобы перестать видеть эти запутанные плетения недостаточно просто закрыть глаза. И спать недостаточно. Как я проверил на своей шкуре, умереть тоже недостаточно. Астрал выше смерти.

Но так или иначе сейчас вокруг было темно и мертвецки тихо. Я не стал сопротивляться и поддался неожиданному чувству покоя.

* * *

— Он проснулся!

— Вижу, зови Агату, живее…

— Но я хотела сначала…

— Потом.

— Поняла.

Два смутно знакомых голоса варварски потревожили мое умиротворенное сознание и в мозг словно ударила молния. От неожиданности я вздрогнул и открыл глаза. Тело ощущалось ватным и плохо слушалось, но боли не было.

Яркий свет прожектора под потолком бил прямо в лицо, отчего сфокусироваться не удавалось. Нащупав в себе частичку астральной энергии, я пустил ее в правую руку и одним движением разнес слепящий круг на кусочки.

В комнату вернулся полумрак, и я смог сфокусировать зрение. Вот так лучше.

— Мог просто попросить, — ледяным тоном прилетел упрек из темноты.

— Так быстрее, — машинально ответил я и смог занять сидячее положение.

Голос, от которого даже у меня мурашки пробежали по телу, был мне прекрасно знаком. Я подвис на секунду чтобы вспомнить в каком именно из миров я его слышал… в старом. Определенно в старом. Шестеренки в мозгу наконец заработали на полную мощность, и я вспомнил при каких обстоятельствах потерял сознание.

— Василиса Михайловна, какой приятный сюрприз, — вздохнул я и из темноты на освещенную часть комнаты уверенно шагнула дамочка в кремовом коктейльном платье.

Дорогие украшения, макияж и элегантная сложная прическа подсказывали, что аристократку вырвали со светского приема.

— Интересный наряд для посещения больницы.

Я смутно припомнил что Катина мама должна была быть с дочерью в Лондоне.

— Мы не знакомы, юноша, — заявила Василиса Михайловна, оставив мой комментарий без внимания.

— Жуков Марк Игоревич, очень приятно, — пожал я плечами и хотел было протянуть руку, но передумал.

Богданова старшая лишь хмыкнула в ответ.

— Я не об этом, умник. Твой взгляд, — подозрительно сощурилась она и коснулась длинным ногтем моего лба, — он врет.

— Взгляд врет?

— Он источает восхищение и даже теплоту, скрытую за разумной предосторожностью и едва заметным налетом подавленного инстинкта самосохранения, — пропела Василиса Михайловна и ее ноготь резко соскользнул с моего лица, оставив кровоточащую царапину.

Дерзко заглянула в самую душу и даже не поморщилась. Совсем не изменилась.

— Впечатляет, как и всегда, — улыбнулся я.

— Вот об этом я и говорю! — обреченно вздохнула и присела на кровать властная аристократка, — ты не должен меня знать, но почему твои глаза твердят совершенно обратное?

— Сложно объяснить.

— А ты постарайся. И я бы на твоем месте поторопилась, — добавила Василиса и провела ладонью по моему оголенному прессу, — хоть ты этого и не чувствуешь, твое тело стремительно угасает.

— Знаю. Поэтому я и искал встречи, — уверенно ответил я и встретился с бездонно-черными глазами Василисы.

Ее невозмутимый взгляд подавлял волю и заставлял всю душу трепетать. Пряди длинных матово-черных волосы спадали до груди, лишь местами поблескивая едва заметными розовыми вкраплениями.

— Тогда ты не по адресу, — разочарованно отрезала Василиса Михайловна и пересела на стул, — я не целитель.

— Мы оба знаем, что простой целитель мне не поможет, — заявил я, не отводя взгляда, — мне нужна «Розовая фурия».