Террариум 3 (СИ) - Гром Макс

Лесогон начал вырываться ещё сильнее. Молодой «чистый» лишь усмехнулся от таких попыток.

— Отпусти я сказал! — Крикнул со всех сил Лесогон.

И вдруг, Шуппе его отпустил.

Мальчишка приземлился лицом в сугроб, быстро перевернулся на спину и вытер снег с лица.

Он думал, что Шуппе будет стоять и ржать, потом пригрозит Лесогону и снова потащит в никуда. Но тот стоял и глазел на свою руку. Да так удивлённо, испуганно.

— Не… не… понимаю. — Пробормотал дрожащим голосом Шуппе. — Как… ты… — Он взглянул на Лесогона и в его глазах вспыхнула ярость.

— Как ты это сделал?! — Вскрикнул он, пойдя на Лесогона.

И снова произошло странное. Шуппе резко остановился в момент, когда по спине Лесогона пробежали мурашки страха.

Мальчик кое-что понял и теперь в его глазах появилась ярость.

— Ты мучал меня! — Крикнул он. — Заставлял смотреть на смерть!

Рука Шуппе резко схватилась за рукоять револьвера.

— Не-е-е-ет! — Испугался «чистый». — Какого хуя?!

Его рука словно не его, сама достала револьвер из кобуры.

— Ты убил многих! Разрушил тысячи жизней!

Рука начала медленно, дёргано поднимать оружие к голове.

Шуппе схватил её другой рукой.

— Ты мразь, что хочет только богатства и власти!

Вторая рука тоже вышла из-под контроля и отдёрнулась подальше от первой.

— Не-е-е-е-ет! — Снова закричал Шуппе. — Умоляю! — Ледяное дуло прижалось к виску. — Я уйду! Я не буду больше за тобой гонятся! Только отпусти!

— Умри!!! — Выкрикнул, не задумываясь свой приговор Лесогон.

Палец нажал на спусковой крючок и по округе разнеслось эхо выстрела.

Шуппе упал в сугроб с перекошенном отчаянием лицом.

Лесогон присел и стал смотреть на это лицо, понимая, что сделал и радовался исчезнувшему с души грузу. Радовался смерти этого человека. Улыбался хоть и знал, что это неправильно, что не этому учили его монахи. Но что они могут знать о мире? Ничего. А Лесогон знал. Он прочувствовал этот грёбаный мир. Мир взрослых. Жестоких тварей. Готовых использовать ребёнка в самых ужасных целях. И вот этот мир, вот этих людей Лесогона просят спасти? Зачем? Разве не лучше будет если они все умрут? Эти сраные людишки.

— Лесогон! — Послышался за спиной знакомый голос.

Персей бежал к мальчику терпя боль. Остальные тащили еле оклемавшегося Голема.

— Лесогон как ты? — Спросил Персей и дотронулся до плеча мальчика. И сразу убрал с него руку.

— О, Арбас. — только и сказал старик.

— Что здесь нахуй случилось? — Спросил не понятно у кого Егерь.

Персей взглянул на труп Шуппе покрывающийся снегом.

— Лесогон… убил его. — Ответил Персей и на том закончилась эта ночь.

Глава 6: Арбас

Из трубы дома стоящего посреди брошенной деревни шёл дым. Дом этот был скрыт в снегу почти по самую крышу, а соседние и того больше.

К оконцу чердака вели следы. Из окна же доносились голоса. Голоса не довольные и спорящие.

— Я блять всё это время думал, что за нами психи какие-нибудь гонятся, фанатики ёбаные. А тут оказывается вон оно как всё. — Говорил Егерь, ходя туда-сюда. — Бабка ящерка и её отпрыски клыкастые. Какого хуя здесь происходит Персей? — Повернулся сталкер к сидящему возле печи старику. — И как сука… как блять Лесогон убил Шуппе?!

Персей продолжал смотреть на огонь. Слева от него сидели Голем с Чаровницей, укутавшись в одеяло и надевшие оставленную в доме одежду. Справа сидел Лесогон, немного в стороне, пытаясь как можно меньше смотреть на остальных. Вся неуверенность, сжатость, неловкость что наблюдалась в нём, исчезла. Даже вечная боязнь и та пропала. По парню было видно, что он стал увереннее в себе.

— Как Персей?! — Повторил Егерь громче.

Старик дёрнулся, встал и начал рассказывать:

— Бабка живёт уже очень давно на этой земле. Она старее леса, но именно он подарил ей столь долгую жизнь, хоть и такой ценой. Вернее, Чертовщина дала ей всё. Таких как она раньше было много на землях людей, но все они уже мертвы. Убиты людьми, или друг другом и превращены в современный фольклор. А теперь никого не осталось. И слава Арбосу, что это так. Теперь ничто не помешает нам дойти до Арбанаса.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— То есть вы хотите сказать, что все эти сказки про богов и их слуг не сказки? — Спросила Чаровница.

— Сказки — это сказки. Но в них есть доля истины, и заключается она в том, что все описанные в них боги и существа реальны, хотя они и другие. Доказательства этому вы видели прошлой ночью.

— А Лесогон? — Спросил Егерь. — Как он убил Шуппе? Я думал, что он может управлять только зверьём, порождениями леса то бишь.

— Ну, как вы уже поняли, не только зверьми.

— Но почему? — И снова спросил Егерь.

— Всё очень просто. Людьми считается, что лес не затронул их гены, а изменил лишь животных и растительность. Но на самом деле это не так. Люди изменились. Хотя и незначительно. Однако этого хватает, чтобы человек не умер за секунды от испарений леса, как умирали его предки во времена Великой Бойни. Хватает, чтобы человек не отравился насмерть изменённой картошкой. И собственно из-за этой незначительности мне было сложно найти Чаровницу вчера, а Лесогона я обнаружил сразу, так как его гены изменены куда сильнее.

— Хорошо. — Сказал Егерь. — А что с миссией? Что мы конкретно должны сделать?

— На этот вопрос я вам отвечу в Арбанасе.

— А может я не хочу никого спасать. — Внезапно заявил Лесогон.

Все удивлённо на него посмотрели.

Персей наклонился к нему и спросил:

— Но почему?

— А зачем? Зачем спасать людей? Они не хотят быть спасёнными. Они сами друг друга истребляют тысячелетиями. И если бы они хотели спасения, то они уже давно спаслись бы сами. А так им нужна только власть, место получше, и они на всё ради этого готовы.

— Далеко не всем. Большинству хватит хлеба и крыши над головой. — Сказал Егерь. Ты ещё мало пожил и так же мало понимаешь жизнь.

— Да ну?! Не достаточно?! Думаете мне не хватило всей той крови что была пролита, чтобы всё понять?! И вами пролитой крови тоже.

— Нет. — Ответил Егерь. — Я видел больше крови чем ты. Я был на войне и на ней я тоже отчаялся, вдруг решил, что весь мир — это большая выгребная яма. Но как только я попал на гражданку, к нормальной еде, людям, домашнему теплу и уюту, я понял, что ошибался. Так что, когда долго видишь лишь мрак и смерть, старайся не забывать, что есть свет и жизнь. И иногда они находятся там, где ты их даже не ожидаешь. — Егерь удивился своим словам, чего уж тут говорить о других. Вот только мальчика это не убедило. Подростковый максимализм сейчас игрался в его мозгу, строил свои планы и козни, извращал всё услышанное.

Ничто не переубедит его, до тех пор, пока он вновь не познает нормальную жизнь, такую, к которой он привык.

Лесогон ничего не сказал на слова Егеря. Он продолжил смотреть на огонь и на котелок с закипающим травяным чаем.

— Надеюсь, что Воробья найдут солдаты Москвы и, хотя бы кремируют как безымянного бандита. — Вдруг сказала Чаровница. — Он не заслужил медленно гнить в лесу и приманивать своим запахом падальщиков.

— Я хоть и не долго знал его, — начал Персей, — но мне показалось, что он был не плохим человеком. Здравомыслящим.

— Да он был таким. — Сказала Чаровница. — Был героем, был отличным сталкером и… другом. Братья сталкеры не забудут его.

— Не забудут. — Сказал Голем. — Не дадим забыть.

— Так дальше точно ничего не будет Персей? — Спросил Егерь. — Ни каких бабок, дедок, внучек, пап, мам и прочих?

— Нет. — Только и смог выдавить из себя Персей, а дальше принялся снимать котелок с огня.

***

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Барабан был заряжен под завязку. Каждое отверстие было занято патроном с картечью.

Охотник лежал под корнем дерева, за снежным укрытием, скрывая дыхание вязаной маской и целясь в оленя.

Денёк выдался спокойным, тихим. Боги снег на землю не слали, небо без единого облачка, красное, оранжевое и жёлтое от лучей восходящего солнца, и звёзды ещё видны, и луна. Красота.