Мария Симонова - Профессия – смертник

Но пока еще хватало других занятий – исследовать жизненный пятачок, пробовать все на вкус и удивляться чему ни попадя.

Степан держал в руках какую-то штуку, похожую на затвердевшие мозги – прежде оно торчало из земли, и он об это только что споткнулся, – как вдруг взгляд его зацепил что-то, движущееся за пределами оазиса.

Пробираясь меж обломками, к ним, не таясь, шло существо с телом человека и с головой свиньи, обладавшей только вместо поросячьих глазок большими выпуклыми глазищами. Степан повидал уже немало рас, знал, что у людей со свиньями много общего, и сказку о трех поросятах в детстве обожал, но именно такой гибрид явился для него, как ни странно, весьма неприятным сюрпризом. Вот с кем он уже точно не станет создавать семью, даже при условии, что представительница этого племени останется последней женщиной во вселенной.

Когда прямоходящая хавронья приблизилась, Степан с облегчением понял, что это не мутант, а просто у человека на голове такая своеобразная маска. Очутившись в пределах зеленой зоны, тот ее сорвал и оказался седеньким стариком – очень симпатичным, да просто красавцем по сравнению с собою же замаскированным.

– Приветствую! – дружелюбно начал он, борясь с одышкой, оставшейся после свиной головы. – Я Склайс.

– Степан, – представился и Степан.

– Оттуда? – спросил Склайс, коротко указав глазами вверх.

– Да, – правильно понял его Степан. Выходит, что гости из других миров были здесь обычным явлением? Это внушало надежду. Однако он предчувствовал, что сейчас начнутся вопросы и ему придется объяснять причину своего прибытия. Но Склайс только деликатно спросил:

– Надолго к нам?

– Боюсь, что надолго. Мы здесь попали в переплет. – Чтобы не вдаваться в объяснения, он спросил: – А вы-то сами откуда взялись?

– Здешний я, коренной, – с готовностью ответил Склайс. – Шел по городу, гляжу – новый остров. Для выжимателей слишком маленький, бегунцов тут нет, значит – оттуда. Дай, думаю, зайду. Это фрюп, – он показывал на предмет в руках у Степана. – Можно есть, очень, между прочим, вкусная штука. – Огляделся и спросил: – Вас тут, я думаю, трое?

– Почему вы так решили? – удивился Степан.

– По вашему острову, – Склайс развел руками. – По площади как раз на троих будет. У меня глаз наметанный.

– Вообще-то нас двое, – сказал Степан, размышляя над словами гостя. И одновременно заметил, как у того удлиняется лицо, а глаза удивленно лезут на лоб. Обернулся – драконица, как видно, заслышав разговор, подошла полюбопытствовать, с кем это Степан ведет беседу.

– Никогда не видели бргдрла? Не волнуйтесь, она вас не обидит, она травоядная, – поспешно сказал Степан, прекрасно понимая, насколько можно испугаться такого вот мини-динозавра, если не знать, что он – разумное существо.

– К нам такие никогда не залета… – От испуга старик проглотил окончание, но хорошо хоть, что не бросился наутек. Молодцом держался.

– Вообще-то мы в космос не летали, – рассказывал он спустя некоторое время, уже сидя с ними в центре островка и угощаясь тем самым фрюпом. – Даже не знали, есть ли у нас там братья по разуму. Мечтали, конечно. – Он вздохнул. – Книжки писали. А когда Остров начал умирать, и совсем уже было не до того, тут они и стали появляться. Спасатели ваши. Хотели помочь, из сил выбивались, спасибо им, конечно, хоть ничего и не вышло. Но только они люди были, такие же, как мы. А вот грл… брл… – Он покосился на драконицу. Она не понимала из речи старика ни слова и время от времени просила Степана повторить для нее услышанное. – В общем, брыдлов у нас еще не было, – заключил Склайс, доставая из-за пазухи мешковатого балахона плоскую флягу. Снял крышку, приложился, крякнул и предложил Степану: – Попробуйте-ка нашего жима! На соке авохи, не какая-нибудь химическая дрянь!

– Спасибо. – Степан принял флягу, поднес к носу – спирт. Глотнул – по крепости действительно приближается, но проходит легко, оставляя во рту терпковатый привкус. Грудь обдало приятным жаром, и он с удовольствием закусил протянутым стариком куском фрюпа – хрустким и кисловатым, как раз на закусь. Первая неловкость окончательно развеялась, атмосфера приобрела оттенок дружеского застолья, весьма, кстати, способствующего обсуждению глобальных вопросов.

– Скажите, а эти острова, они что же, сами собой возникают?

– Ну как же, сами. Планета у нас такая, редкая. Мы-то раньше этого не знали, думали, везде так – раз планета, то непременно должна быть живая, заботиться о каждой твари, ею порожденной, создавать ей условия, еду для нее растить, мусор за ней подчищать. Так вот, она всегда наш мусор заглатывала, и чисто раньше было, сколько ни бросай, куда ни сваливай. Не ценили!.. – Тут Степан поскорее отдал старику флягу, настолько последнего расстроил собственный рассказ. Щедро хлебнув, тот продолжил свое повествование: – Потом стали появляться плеши. Планета вроде как перестала справляться с переработкой, и вся дрянь из нее поперла обратно на поверхность. Но не повсюду, а только в определенных местах. Поэтому мы не слишком беспокоились – ну не приучены мы были за нее радеть! Всегда она о нас, детях своих, заботилась, с самого, почитай, начала времен, с первой живой бактерии! А когда надорвалась, то мы и в ус не дунули – жили себе, как привыкли, гадили повсюду – авось уберет за нас. Ну и разрослись эти плеши до такой степени, что уже живое пространство поделилось на острова, и те становились все меньше. Тут только мы спохватились, испугались за нее и за себя, конечно, комиссию создали всемирную по борьбе с загрязнением. Да поздно – неизлечимая стадия. И уже больно быстро все покатилось, пока дерьмо все сплошняком не покрыло. Народу погибло неисчислимо, большая часть населения: планета тогда каждого не могла беречь, лихорадило ее, что ли, и нас уж очень много было. Потом уж она на нас, оставшихся, все последние силы бросила. Теперь где островок зеленый увидишь – значит, обретается там живой человек либо какая тварь уцелевшая.

– Скажите, – произнесла Арл своим «человечьим» голосом. Склайс, как раз приложившийся к фляге, поперхнулся и пролил часть содержимого на одежду, хоть сказанного и не понял. Степан стал переводить, и она продолжала: – Сколько еще протянет ваша планета? Вы, как местный житель, можете дать прогноз?

– Я нет, – ответил Склайс, заметно борясь с волнением. – Я по прогнозам не мастер. Одним днем теперь живу. Это вам надо к Грумпелю – он точно скажет. Специалист! И жим, между прочим, он самый лучший гонит. Может, попробуете?.. – он робко, без особой надежды качнул флягой в ее направлении.

Того, что произошло потом, не ожидал даже Степан: наклонившись, Арл сначала, как и Степан, понюхала горлышко, потом приоткрыла пасть, осторожно взяла флягу зубами и вскинула голову резким движением заправского алканавта. Двое мужчин, повидавшие всякого и с кем только не пившие, завороженно наблюдали за процессом вливания жидкости в драконьи недра. Затем Арл опустила голову, сунув флягу прямо в руки слегка оторопевшего и восхищенного Склайса. Там, как ни странно, что-то еще плескалось: дама оставалась дамой, деликатной и заботливой, хоть и дула спирт прямо из горла.

– Кхм-кхм, – напомнил старику, пребывающему в эйфории, о своем присутствии Степан. – А как бы нам добраться к этому, ну, как вы там его назвали…

– К Грумпелю? – очнулся впечатлительный Склайс. – Пешком вы к нему не дойдете, маски нужны.

– Как же быть?

– Я его сам приведу. Сегодня он уже, наверное, не соберется, с авохом возится – сок жмет. – Склайс горестно вздохнул: – Спивается. Завтра нас ждите, с утра. – Он поднялся. – Да, кстати, – опасайтесь выжимателей. Оружие у вас есть? Нет? Значит, если что, бросайте Остров и прячьтесь в плеши. Там поначалу, может, и загнетесь, но Остров уж выручит, умереть не даст.

– Я не понял, – сказал Степан, – чего мы должны бояться?

– Когда нагрянут, сразу поймете. А подробно вам уж Грумпель обо всем расскажет.

«Что это еще за выжиматели – гроза местных полей и огородов?» – вздохнул про себя Степан: ему-то было ни к чему убегать и прятаться, но ведь была еще Арл, а он не очень представлял себе, как в случае чего следует защищать ее, бедняжку. Старик тем временем уже напялил маску и бодренько почапал к границе участка. Степан хотел было спросить у него напоследок, чего здесь еще произрастает съедобного, но вряд ли тот в своем свиноподобном респираторе его бы услышал. «Ладно, сами разберемся, делать-то все равно больше нечего. Маловероятно, чтобы тут росло что-то ядовитое, разве что лекарственное. Но лекарства, как правило, на вкус не очень».

После ухода Склайса Степа с драконицей вновь разбрелись в разные стороны и, за неимением другого приложения сил, занялись исследовательской деятельностью. Арл поперла в самую гущу растительности и стала дегустировать зеленые насаждения, вгрызаясь в них все глубже. Ей, с ее габаритами и высокой температурой тела, требовалось очень много «топлива». Острову придется постараться, чтобы прокормить этакую «коровку», не являвшуюся к тому же его порождением, а числившуюся, видимо, в статусе гостьи. Планета не делала разницы, отдавая себя до последнего ползающим по ней живым тварям, ввергшим ее в столь плачевное состояние, какого не пожелаешь и врагу, а не то что родине – быть загаженной и погибнуть, захлебнувшись в дерьме.