Сергей Джевага - Родная кровь

В окошке наконец мелькнул тусклый желтоватый огонек. Дверь распахнулась без скрипа. На пороге возникла фигура высокого худого человека с масляным фонарем в руках. Свет, что давал махонький язычок пламени, едва освещал бледное, изможденное лицо с темными кругами под глазами, старую рубаху, пеструю от множества латок.

— Путники? — медленно и недоверчиво произнес мужчина. Подслеповато мигнул, рассматривая Маэрдира, повернул голову на бряцанье уздечки. — Давно у меня не было гостей. Что ж, входите. Угощу, чем Алар послал…

В голосе прорезалась радость, смешанная с испугом. Неизвестный немного оживился, словно вспомнив роль трактирщика. Поклонился, торопливо махнул рукой и исчез внутри. Маэрдир оглянулся на командира. Тот кивнул:

— Пойдем. Послушаем, что расскажут, отдохнем. Коня тут оставим, ничего с ним не станется.

Феран бросил поводья подошедшему мечнику, сам направился к двери. Светловолосый воин привязал коня к столбу у крыльца, поспешил вслед за командиром. Я вошел последним, пропустив Рола.

Внутри было темно, пахло пылью и мышами. Я насторожился, крепче сжал посох. И это жилое помещение? Но тут впереди открылась еще одна дверь, оттуда ударил яркий желтоватый свет множества свечей и лучин. Ноздри защекотал запах дыма и горячей пищи. Я успокоился, сделал глубокий вдох. Всего лишь сени, эдакая прослойка меж улицей и внутренними помещениями.

Я вошел в небольшой трактирный зал, моргнул, ослепленный. Как только глаза привыкли, огляделся по сторонам. Видно, что когда-то это было роскошное заведение. На стенах висели старые выцветшие полотнища с вышитыми сценами битв, древними гербами. Стойка и мебель сделаны из дорогих пород дерева. Во всем сквозило изящество, даже легкая аристократичность. В камине весело пылал огонь, над ним висел большой котелок. Там булькало, шел пар. Запахи волнующие, мясные. Суп со свининой, определил я. В животе тут же голодно квакнуло. Руки затряслись, кровь быстрее побежала по жилам. Оттаивающую кожу лица и ладоней неприятно покалывало.

Из дальней двери выскочил трактирщик, смущенно улыбнулся. Но в глазах был страх и затаенная надежда. Ведь господа могут и побуянить. Но если угодить, то ничего ломать не будут и, может, даже заплатят. Лицо очень худое, вытянутое. Нижняя челюсть выдвинута вниз и вперед, что придавало сходства с конем. Глаза серые, выцветшие. Хозяин вытирал руки тряпкой, смотрел на нас снизу вверх.

— Что желают господа? — спросил трактирщик и поклонился. В каждом движении скользила готовность прислуживать, угождать.

— Есть и пить! — отрубил Феран. — Мы сядем за тот стол. Командир указал в угол, подтолкнул туда Маэрдира.

Трактирщик испуганно закивал, опять поклонился. Еще ниже. Он трусливо вздрагивал при каждом звуке, прятал взгляд. Робел пред столькими могучими воинами в доспехах, что двигались уверенно, словно тараны, говорили громко и повелительно.

— Да-да, конечно, господин, — торопливо сказал хозяин. — Моя жена и дочери готовят… да, готовят. Не сомневайтесь, вы будете довольны.

— Надеюсь, — веско сказал Феран. Отстегнул меч от пояса, хлопнул ножнами по стойке. Трактирщик вжал голову в плечи, ссутулился. — Мы намерены переночевать здесь. Комнаты есть? Ладно, спрошу по-другому… Нормальные, годные для сна и отдыха комнаты?

— Н-найдутся, господин, — пробормотал хозяин, — Мои дочери все устроят…

— А дочери красивые? — хохотнул из-за стола Маэрдир. — Чур, мне самую пухленькую и тепленькую!

Трактирщик смешался, затравленно оглянулся. Я скривился — жалко мужика. Видно, что безобидный. Живет просто, никого не трогает. А тут мы нагрянули, наглые и хамоватые. Небось сожрем последние припасы, изнасилуем дочерей. И уедем… Он постарался не обращать внимания на вопрос мечника, склонился еще раз перед Фераном. Спина не переломится, а вот господ надо задобрить.

— Хорошо, — кивнул лейтенант, пронзив взглядом хозяина. — Иди. Ах да… Вино у тебя есть?

— Поищу, — покорно сказал трактирщик, развел руками, извиняясь. — С прошлого года что-то осталось. Время трудное, торговцы сюда редко захаживают…

— Да понял я, морда! — хмыкнул Феран. — Тащи что есть! Сделай глинтвейна на всех… Нам нужно согреться.

Трактирщик быстро закивал. Сгорбившись, пошел прочь. Я скривился, красноречиво посмотрел на Ферана. Командир уловил укор в моем взгляде, отмахнулся: мол, не мешайся, без тебя разберусь. Но заколебался, остановил жестом хозяина.

— Да, и еще. Не трусь ты так. Мы будем вести себя пристойно… И заплатим.

Трактирщик вздохнул с облегчением и робко улыбнулся. Кивнул, убежал, радостно потирая руки. Ведь господа дебоширить не будут, пообещали. Даже денег дадут.

Глава 5

Ноги гудели от усталости, тело ломило. Я откинулся на стуле, блаженно потянулся. Наконец-то отдохну. Хочется спать, но потом, потом… сначала поесть. Ощущение опасности исчезло, даже тьма, сгустившаяся над деревней, не так страшила. Это место резко контрастировало с остальным селением. Тут царили тепло и уют, пахло пищей, были люди. После битвы с кусаками и изматывающего пешего перехода я испытывал настоящее блаженство.

Воины тоже откинулись на стульях, лениво переговариваясь. Иг молчал, изучал внутреннее убранство зала. На меня старался не смотреть. А если случайно натыкался взглядом, то тут же отворачивался. Даже когда обращался, пытался глядеть сквозь меня. Я невольно улыбнулся. Как же чародей все-таки ненавидит меня! Но убить почему-то не пробует, хотя мог бы. А что… Снес голову молнией, а потом сказал — сам виноват, поскользнулся и попал на линию заклятия… Но исходит ядом, а на убийство не идет. Странно. Может, остатки чести? Или просто не хочет белы рученьки марать? Хм, неважно, главное, что змея шипит, но куснуть не пытается.

Открылась дверь, в зал вошли две девушки. Обе невысокие, но стройные и неожиданно сочные. Удивительно похожи меж собой. Двойняшки, наверное. Личики смазливые, румяные. Даже сквозь мешковатую одежду проглядывали соблазнительные выпуклости. Маэрдир встрепенулся, посмотрел, как лис на цыплят. Феран тоже заинтересовался, но как-то лениво, без огонька. Ведь командир, терять уважение подчиненных нельзя. Я украдкой глянул на следопыта. Рол теребил перевязь с ножами, нервно оглядывался по сторонам. Воина что-то тревожило, не давало расслабиться. Я насторожился. А ведь и правда… я размяк, растекся по стулу, как кусок теплого масла по тарелке, и потерял бдительность. Если ворвется нечто кусающееся и рычащее или даже просто ватага разбойников, ведь даже пикнуть не успею.

Одна девушка принесла поднос, заставленный кружками, мисками и кувшинчиками. Склонилась над столом, торопливо расставляя посуду. Ткань платья упруго натянулась, чуть ли не трещала. В неглубоком декольте проглядывала молочно-белая и мягкая кожа.

Маэрдир облизнул пересохшие губы, нервно сглотнул. Его глаза лихорадочно заблестели. Даже о простуде забыл, зачарованный видом девиц. Я ощутил удивление: не думал, что светловолосый мечник такой ценитель женской красоты. На первый взгляд — жесткий, суровый воин. Хотя все мы люди, в каждом есть нечто от животного. Кто-то даже не пытается давить в себе зверя, кто-то борется с инстинктами. Но у всех бывают моменты, когда низменное прорывается наружу.

Вторая дочь трактирщика присела у камина, помешивая горячее варево длинной ложкой. То и дело черпала из котла. Дула, смешно вытягивая губы, пробовала, готово ли.

Вошел хозяин, принес пять больших кружек. Над ними вился ароматный пар. Сразу же запахло горячим вином со специями.

— Ваш глинтвейн, — объявил трактирщик. — По старинному рецепту, что оставил мне отец. Сргревает, утоляет жажду, гонит болезни из тела.

— То, что нужно, — благосклонно согласился Феран. — Хозяин, а лошади у тебя есть? Мы заплатим.

Трактирщик поставил поднос на край стола и почесал затылок в задумчивости. Маэрдир тут же подхватил одну кружку, сделал большой глоток. Лицо мечника сразу раскраснелось, воин крякнул и вытер губы рукавом.

— Лошадок нет, господин, — развел руками хозяин. — Последняя издохла месяц назад от старости. В деревне мало людей, работать некому. Себя кормим едва-едва. Покупать не на что.

Феран помрачнел, хрустнул костяшками пальцев.

— Понятно, — буркнул офицер. — Придется опять идти пешком. А что слышно с границы? Имперцы не балуют?

— Нет, — мотнул головой трактирщик. — Вести в нашу глушь не доходят. Вчера проезжал отряд. Но с той же стороны, откуда и вы. Напоили лошадей и умчались. Только от гонцов и узнали, что война.

— Не боишься оставаться здесь? — полюбопытствовал лейтенант. — Скифрцы могут дойти.

— У меня нечего брать, господин, — улыбнулся хозяин — В крайнем случае, спрячемся в лесу, переждем.

— Соображаешь, — одобрительно хмыкнул Феран, пригладил волосы. — Что ж, пусть тебе благоволит Алар и остальные Светлые боги.