Охотник на богов - Анна Кондакова

же столкнулся с Мозартом. Он ждал меня у двери, но сейчас выглядел совсем иначе.

Брана, и правда, постаралась подыскать для моего морфи приличную одежду, какую уж смогла найти. Теперь вместо набедренной повязки из старой простыни Мозарт носил синие брюки, немного ему коротковатые, но вполне приличные, без дыр и заплаток. Мускулистый торс морфи теперь скрывала широкая вязаная накидка с орнаментом и бахромой, очень похожая на пончо, а на ноги Мозарт надел резиновые шлёпанцы, которые, правда, грозили лопнуть от натуги.

Вид несуразный, но всё же лучше, чем было.

Мозарт смотрел на меня и будто ждал, что я оценю.

— А неплохо ты прибарахлился, — улыбнулся я. — Но с первой зарплаты мы купим тебе другие шмотки. Ты всё-таки бог.

— Мозарт, бог Гор, — охотно подтвердил морфи.

Мы посмотрели друг на друга, и я сразу решил обозначить Мозарту его задачу.

— Хочешь пойти со мной в школу Гильдии?

Тот моргнул и ничего не ответил.

Он не ждал от меня вопросов на тему «чего он хочет». Мозарт ждал приказа, поэтому пришлось поменять вопрос на утверждение.

— Завтра я подам заявку на вступление в Гильдию, а потом ты пойдёшь со мной обучаться в ученический класс коллекционеров. Бог Гор пойдёт в школу.

Морфи пригладил на себе пончо (оно ему явно нравилось), затем наклонился, нависнув надо мной глыбой, посмотрел в глаза и ответил чётко:

— Мозарт сделает.

И тут за его спиной появилась Афена.

— Тайдер, ты опять собираешься подавать заявку в Гильдию? С чего ты взял, что тебя возьмут, да ещё вместе с Мозартом?

— Посмотрим. — Я не стал вдаваться в подробности того, что это требование самой Гильдии, зато глядя на Афену, сразу вспомнил разговор с Годфредом.

Надо выяснить, что это за девчонка и чем она дышит.

— А ты сама в Гильдию не планируешь заявку подавать?

Девушка вскинула брови.

— Я уже подала заявку, но не в Гильдию, а в региональное отделение Ордена Тайн, в спецкласс госпожи Майдере. У неё есть группа дисгениев, которые сражаются вместе с воинами Гильдии. Есть даже специальная группа боевых животных, которыми они управляют. Сами дисгении остаются в городе, в капсулах, а их сознание в это время находится в тех животных. Я бы хотела управлять кем-то летающим, например…

—…навозной мухой! — неожиданно встрял Крис и загоготал на весь коридор.

— Ты меня достал, придурок! Не буду я есть твой паршивый батат! — рявкнула Афена, развернулась и скрылась в комнате, которую ей выделили.

За ней так громко хлопнула дверь, что вздрогнули все, даже Мозарт. Вздрогнула и посуда в шкафу на кухне. Вздрогнула черепица на крыше. Ну а картина, что висела в гостиной, всё-таки слетела с гвоздя и с грохотом рухнула на пол. Это не считая трещины, что появилась на стене в коридоре.

— Она нам точно дом разнесёт, — вздохнул Крис и отправился на кухню.

Оттуда уже доносились манящие запахи жареной картошки и лука, ну или чего-то такого.

Я отправил Мозарта на кухню, а сам поспешил в нашу мальчишескую комнату, чтобы переодеться, но когда вошёл, то замер на месте.

На полу, прямо посреди комнаты, весь в листьях и песке, стоял мой термо-рюкзак, который я оставил на острове в кустах…

Эпизод 13. Жмот

Глядя на свой рюкзак из-под пиццы, я никак не мог понять, кто его сюда притащил.

Брана? Но когда бы она успела?

Крис? Но его бы не выпустили из города, на него ведь наложили ограничение свободы, как и на меня. Тогда кто?

Кириос Кэйнич или его помощники пошарили по острову и нашли рюкзак?.. Тогда где они сами и почему не задают вопросы?

Неожиданно рюкзак шевельнулся. Меня тут же прошиб пот: что за хрень тут происходит? Я сделал пару шагов к рюкзаку и прислушался. Внутри что-то зашуршало и еле слышно захрустело. Сделав ещё шаг, я потянулся к крышке с липучками.

Рюкзак опять шевельнулся, а потом замер. Все звуки разом стихли.

Наверняка, нормальный человек должен был проверить подозрительный предмет магией, позвать старших, сдать рюкзак в Гильдию или куда-нибудь ещё, но я аккуратно взялся за край крышки и медленно начал отстёгивать липучки.

Они издали характерный звук рвущейся ткани, а я напрягся, ожидая, что из рюкзака на меня кинется затаившийся бог, или сгусток энергии, или охранный идол и опять цапнет за ногу — да всё, что угодно.

Но когда я медленно откинул крышку вбок, то увидел что-то пушистое и поджаро-коричневое размером чуть больше кошки. Существо замерло внутри рюкзака, наивно считая, что если оно не шевелится, то оно «в домике», и его никто не видит.

— Эй, — шепнул я, но лучше б вообще молчал.

Существо заверещало и рвануло от меня наутёк, повалив рюкзак набок и заодно прихватив с собой недоеденную пиццу в охапку. Мелькнули чёрные круглые уши и длинный полосатый хвост.

Оно спряталось под кроватью, правда, по дороге потеряло один кусок пиццы, и тот остался лежать на полу.

— Эй… ты как сюда попал? — Я наклонился и заглянул под кровать.

Из темноты не мигая на меня смотрели два блестящих чёрных глаза. Существо отдалённо напоминало енота или опоссума. На морду — ну просто милаха, но что-то подсказывало мне, что расслабляться не стоит.

Он держал в охапку всю пиццу, что успел с собой забрать, но его жадный взгляд то и дело возвращался к потерянному кусочку, совсем небольшому, чтобы по нему страдать. Только не для этого зверька. Он смотрел то на меня, то на часть оброненной добычи, а его круглый нос беспрестанно шевелился, принюхиваясь к запахам.

И вот опоссум не выдержал.

Маленькая хваткая лапа, похожая на человеческую в пять пальцев, медленно потянулась к кусочку. При этом существо не сводило с меня глаз и, кажется, изображало всё более умильное выражение морды: такое невинное, такое бескорыстное.

Но лапа продолжала тянуться, куда ей надо.

Пушистая морда тем временем всё больше расплывалась в улыбке, глаза расширялись и блестели всё ярче, усы топорщились двумя веерами, ну а зверёк уже почти дотянулся до добычи.

Ещё немного… ещё… ещё чуть-чуть…

Маленькие когтистые пальцы обхватили кусок пиццы за край и медленно потянули к себе, но я не дал зверьку стащить еду, а взялся за другой край кусочка и придержал.

— Ну и откуда ты тут взялся? Кто тебя принёс?

Милая звериная морда зверька стала ещё более милой и невинной.

Он потащил кусок настойчивее, откровенно его тыря, но я потянул его обратно. Пальцы опоссума обхватили добычу сильнее, а глаза расширились чуть ли не на половину морды. Казалось, потеря станет для него чем-то страшным, если он не заграбастает добычу целиком — всю, что лежала в рюкзаке, до самой последней крошки.

— Ж-ж-ж-м-м-т-т-т-т-т… — выдал опоссум с интонацией, будто возмущался.

И снова потянул кусок на себя. При этом другие куски пиццы он не забывал крепко держать в охапке.

Мы смотрели друг на друга, тянули кусок в обе стороны и будто соревновались, у кого больше наглости.

— Ж-ж-ж-м-м-м-т-т-т-т-т-т-т! — громче проверещал опоссум, но мне показалось, будто он заорал мне: «Ж-ж-м-о-от-т!».

— Это не аргумент, — прищурился я, не сводя с него глаз.

И тогда он представил мне свой аргумент.

Отпустил кусок, рывком развернулся задом ко мне и поднял хвост, как скунс.

— Э-эй!! — Я невольно отпрянул назад.

Ну а опоссум снова развернулся, схватил кусок и рванул в сторону окна вместе со всей своей добычей. Как он собирался выскочить на улицу, неизвестно, ведь окно было плотно закрыто.

Я кинулся за зверьком.

На пиццу мне было наплевать — есть я её не собирался, — а вот выяснить, откуда этот прожорливый пакостник появился здесь вместе с моим рюкзаком, очень хотелось.

— Ж-ж-ж-м-м-м-т-т-т-т-т-т-т! — опять проверещал опоссум.

Он хоть и показал чудеса ловкости, но и я был не промах. Наклонился и резко дёрнул за край ковровой дорожки, которая покрывала пол, а потом поймал зверька за полосатый хвост, длинный и тонкий, как у мартышки.

Не успел опоссум заверещать, как моя вторая рука крепко схватила его за шкирку и подняла над полом.

Зверёк тут же изобразил мгновенную и мучительную смерть. Его глаза остекленели, изо рта пошла пена, хвост повис ветошью, и даже язык вывалился из приоткрытого зубастого рта.

Опоссум — он везде опоссум.

— Давай без этого, — усмехнулся я. — Ты ведь живее всех живых.

Он вздохнул и открыл глаза.

Но даже при таком раскладе мелкий жадюга не выпустил ни кусочка из своих цепких лап. Понимая, что не вырвется, он снова расплылся в улыбке и изобразил невинность. В то же время быстро принялся запихивать добычу себе в сумку на брюхе, как у кенгуру.

Это оказался сумчатый опоссум.

Буквально за пару секунд