Первое поселение - Андрей Валерьевич Степанов

работать и спать обратно? Ах да, еще же поесть надо. Нет, парень, работать и работать. И то, если повезет найти вторые и третьи руки.

Кто знает, что бы еще наговорил мне наемник, если бы в один прекрасный миг я не услышал крики впереди. Похоже было, что мы сильно отстали от копателей, и теперь они потерялись в темноте.

То, что кричали именно они, сомнений не было. Даже не просто кричали, а вопили, причем оба, по очереди и одновременно. Короткий свист, скорее всего, топора, закончился глухим ударом и коротким визгом.

— Волки, — коротко ответил Конральд на мой незаданный вслух вопрос. — Ждем. Сама судьба благоволит нам.

— Может, проще вмешаться?

— Зачем? Мы уже не успеем. Но можем привлечь ненужное внимание тех же самых волков.

— Ах да, — я наконец-то нашел возможность «отомстить», — кто-то же боится кабанов, не только волков.

— Тихо ты, — оборвал меня наемник. — Когда почувствуешь в своем пузе зубы волка или кабанье копыто, вспомнишь мои слова. Если успеешь.

Я вздрогнул. Умел же он нагнать страху парой слов.

Парни уже не сражались. Единственный удар по зверям закончился практически ничем. Теперь я слышал рычание и... все. Да чавканье. Представить, что происходило в темноте впереди... бр-р-р...

— Ждем, пока не наедятся. Потом утащат с дороги, а мы заберем мешок.

— А если...

— Его точно не утащат. Садись в траву и жди. Только смотри, чтобы змей рядом не было.

Я едва сдержался, чтобы не выматериться. Змеи. Кабаны. Волки. Можно ли вообще выйти из деревни, чтобы дойти до другой живым, без риска остаться в виде пары косточек на дороге?

— А есть кто похуже, чем змеи и волки? — решив, что пора говорить в полный голос, я воспользоваться этой возможностью.

— Есть. Люди, — ответил наемник и замолчал. — В этой жизни ничего не меняется, если что. Никто не придумал тварей, кроме как в книгах, чтобы скрыть истину, заставить бояться не себе подобных, а выдуманных существ. Горгульи, драконы, единороги. Кто-то правда в них верит. И боится. А бояться надо людей.

— Не очень похоже, чтобы тех двоих кто-то боялся, — заметил я. — Может, уже пойдем? Сидеть холодно. Сыро даже.

— Нытик, — ответил наемник.

— А тебе днем в такой коже не жарко? — спросил я, окинув взглядом невысокого вояку.

— Если солнце припекает, то жарковато. А так есть тканые вставки, которые «проветривают». Впрочем, ты прав, нам пора. Расселся тут, — бросил он напоследок, уже зашагав к месту, откуда еще недавно доносились не самые приятные звуки.

Я поспешил за ним, прихрамывая. Ноги не только болели. Я их еще и отсидел, неудобно опустившись в траву. Поэтому плелся, подотстав.

Наемник живо добрался до места схватки и уже вовсю ругался, потому что вляпался в кровь. Я же, только ощутив тошнотворный запах волчьей трапезы, тут же отвернулся в высокую траву, опустошив желудок, в котором и так плавало не слишком много.

— Не привык еще к такому зрелищу, а? — спросил Конральд и подошел поближе, чтобы вытереть сапоги. — А мешок нам оставили. Как думаешь, стоит посмотреть, что внутри? Прямо здесь, под луной. Не тянет?

Я повернулся, не разгибаясь, ощутил еще один приступ и нырнул обратно в траву.

— Понятно, — ответил наемник. — Ждем.

И на всякий случай он достал меч.

Когда мне наконец-то стало полегче, я прохрипел:

— Смотрим!

— Ха! — и Конральд кинул к моим ногам мешок.

Ткань слегка попачкалась, но толстый шнурок был нетронут. Я развязал тугой узелок и раскрыл ткань. Ожидая, что хоть что-нибудь сверкнет даже при свете луны, я внимательно смотрел внутрь, но никак не мог понять, что не так.

Вскоре до меня дошло, что внутри лежат маленькие свертки — такие же тряпицы, перемотанные еще и веревками. Целый мешок свертков. Толстых, крепко стянутых бечевкой. Манящих и притягательных.

Я не удержался и буквально сдернул бечевку с одного из свертков. Пять серебряных монет, переложенных небольшими тряпицами. Да уж, кое-кто позаботился о том, чтобы сверток с деньгами не издавал ни звука.

— И таких здесь десятков пять или даже больше, — проговорил наемник, опустившись рядом со мной на колени.

— И что ты предлагаешь сделать? — спросил я. — Какие варианты? Мы ведь можем все это забрать и никому не отдавать. Просто оставить себе. Сколько стоит хорошая лошадь?

— Не больше трех серебряных. И то это хорошая скаковая, — ответил Конральд, хорошенько подумав. — Но можно найти постарше и подешевле. Тебе ведь не нужна идеальная кобыла или племенной жеребец? Может, хватит и двух. Если только цены не выросли с момента, когда я в последний раз хотел купить себе лошадь.

— А почему не купил? — машинально спросил я, перекладывая монеты из руки в руку.

— Негде было держать, а потом и очередная война кончилась. Но вот обмен нам все равно надо бы провести. Хотя бы просто подбросить этот дурной мешок пивовару. Мы знаем, куда, мы знаем кому. Остается выбрать нашу долю.

— А пивовар знает, сколько у него было денег?

— Это, скорее всего, вообще не его деньги. Так что давай-ка отойдем в укромное место, где нас точно никто не заметит.

Взвалив мешок на спину, Конральд пошел вперед.

— Здесь побольше десяти кило будет, — добавил он мне, обернувшись.

Мы сошли с дороги там, где, по его мнению, змей почти не может быть. Отошли метров на пятьдесят и спокойно сели в траву.

Монотонная работа по разворачиванию мешочков не успокаивала, но отвлекала от боли. Бок не проходил, ноги тоже никак не могли прийти в норму, но я держал в голове количество серебряных, медных и золотых монет, которые мы раскладывали по кучкам прямо в траву.

Потом, убедившись, что мы закончили со всеми свертками, Конральд разделил эти кучки на три части. В каждой оказалось больше десятка монет и золотые среди них тоже были.

— Пожалуй, я недооценил старосту, — отметил он внушительное количество денег. — Предлагаю поделить, как есть. Это и будет наш обмен, — и он показал на третью кучку.

Хотелось возразить, но в то же время внезапная находка делала нашу жизнь существенно проще. Гораздо проще — можно купить инструмент, лошадь, повозку! Все, что угодно. И только благодаря тому, что мы, по сути, украли чужие деньги.

— Вот только совесть