Бей или Беги, ведьма! Дитя магии - Евгения Горюнова

Дома — фрагменты из жизни моих предшественниц. Веселые и грустные, порой, откровенно жестокие, редко — радостные и теплые.

Потом снилось, что я бесплотным духом летаю по дому и участку и вижу, как кот выпрыгивает из окна и начинает обход территории. Рядом тут же появляются три черные тени. Они обнюхиваются, а после, — ох, как прав был Астар! — следуют цепочкой за этим маленьким стриженным смельчаком.

Глава 16

Почти неделю жизнь шла своим чередом в успокоительной рутине. Дом так же продолжал знакомить меня с историей своих предыдущих владелиц по ночам. Изредка, среди видений появлялся и тот мужчина, но его лицо было все так же закрыто, а голос — искажен. Единственное, что я поняла — он был великой любовью одной из правящих, но остальные члены рода были не в восторге от их связи. По какой причине — пока не ясно, но это вбило хороший такой, качественный клин между ведьмами. Астар позже поведал мне, что Сила Рода в таких случаях сильно ослабевает.

— Подожди, какого рода, я же сирота?

Демон с мягкой улыбкой пояснил:

— Теперь уже нет. Ты вошла в род Астерос, он и сейчас велик, хоть связи между его членами и были сильно ослаблены еще в 14-ом веке. Алина поначалу пыталась, помню, наладить общение хоть как-то, но тогда случилась революция, и всем было как-то не до этого. Ей самой пришлось некоторое время изображать беднячку и работницу завода. Дому тогда это не понравилось, с тех пор у них и пошли размолвки.

— Ре…революция? — я даже отвлеклась от помешивания в миске яиц и молока для омлета и уставилась на демона. Это он имеет в виду революцию 1917 года? Сколько же тогда Алине Захаровне лет? Выглядела она, ну, максимум, лет на 85. И то, с большой натяжкой.

— Даааа, — у Астара как-то мечтательно затуманился взор, — тогда мы с ней и познакомились, в Санкт-Петербурге, в воды Финского залива был пущен первый в России пароход с прекрасным именем "Елизавета"…

— Астар, хватит меня подкалывать, это нечестно с твоей стороны!

— И в мыслях не было, — он удивленно взглянул на меня.

— Я не знаю, в каком году был запущен первый пароход, у меня с историей вообще не очень, но подозреваю, что это конец 18 — начало 19 веков. Простой человек не может столько прожить.

— 1815 год. Алинке тогда было семнадцать. Тайком пробралась на пристань, отец не разрешал ей. А она с младшим братом сбежали — мать им помогла, но брат с пол пути вернулся, испугался гнева родителя.

Астар потрогал цветок в горшке на подоконнике, и с грустью продолжил:

— Она была невероятно хороша в своей юности, с разрумяненными щеками от длительного бега, растрепанными длинными волосами и горящими глазами. Я тогда чуть про пароход не забыл, смотрел на нее и не мог отвести глаз. Потом мы с ней познакомились, какое-то время гуляли по набережной, когда народ чуть разошелся. А когда я пошел ее провожать, мы увидели высокий столб дыма — горел ее дом. Так Алина стала сиротой, огонь забрал всю ее семью.

Я села на стул, отставив миску. К горлу подступил ком, в носу защипало. Астар взглянул на меня.

— Да, у вас больше общего, чем ты думаешь. Гораздо больше.

*

С этого разговора начал раскручиваться маховик событий.

Днем я, разобрав часть документации, оставшейся от предыдущей хозяйки, вышла прогуляться, но уже у самых ворот наткнулась на женщину, осматривающую территорию через ворота. Она вертела в руках сумку, а завидев меня, кинулась с вопросами.

— Скажите, девушка, а как попасть к хозяйке? Мне очень нужно к Алине Захаровне, пожалуйста.

— Алина Захаровна здесь больше не живет. А что Вы хотели?

— Ой, как же это, — женщина начинает рыдать.

— Что вы? — я осматриваюсь по сторонам, но вокруг только припаркованные автомобили. — Андриан! — знаю, что он сейчас должен быть в этой части сада, — Андриан!

Вдвоем мы завели плачущую женщину, довели до особняка, где ее перехватила Лида и увела на кухню. В холле появился Астар.

— Что случилось?

— Да вот, одна из клиенток Алины Захаровны, расплакалась, а я не смогла отказать. Успокоится, отправим домой.

— Почему?

— Что почему?

— Почему ты хочешь отправить ее домой?

— А что с ней делать? — не понимаю я.

— Ты же ведьма, забыла?

— Это я, увы, помню, но разве я могу помочь?

— Ты хоть попробуй, — предложил демон.

*

Женщина уже не плакала, только всхлипывала. Лида буквально насильно отпаивала ее чаем. Судя по витавшему в воздухе травяному аромату, чай был с секретом.

— Понимаете, Алина Захаровна мне с дочкой помогала. У той проблемы в семье были: муж сначала просто издевался, а потом и вовсе избивать стал. Она хотела уйти, но забеременела, и тут ее как будто подменили. Начала мне говорить, что не женщина не должна разрушать семью, что это ее долг — терпеть. Я ведь ей предлагала ко мне переехать, квартира большая, места бы с лихвой хватило. Я работаю до пяти, от работы пешком, помогала бы ей с радостью с ребенком. Она и вещи уже собрала, а потом… Не знаю что произошло. Пару месяцев у них все хорошо было, а потом дочь в больницу попала на сохранение. Я пришла как-то, а ей медсестра как раз капельницу ставила, только все никак вену найти не могла. Попросила вторую руку, а дочь ее спрятала. Колите, говорит, в запястье. Медсестра ушла, а я руку схватила, рукав сдернула, а там забинтовано.

Женщина посмотрела куда-то в окно, вспоминая тот день.

— Заставила ее рассказать, дочь сказала, случайно порезалась. Но я-то знаю, что не сама она! Поговорила с врачом, оставили ее по-максимуму в больнице, а через три дня ее уже не было — врач сказал, приехала за ней свекровь и забрала под расписку. С тех пор я могла с дочкой только созваниваться, и то потом она сама мне стала звонить, когда мужа дома не было. А как-то я пришла, так там свекровь ее, дальше порога меня не пустила. Угрожала полицию вызвать. Дочь в итоге вышла, говорит, иди, мама, иди отсюда. Представляете? Мать родную прогнала!

Посетительница снова заплакала. Подошедшая Танита всхлипывала на пару с Лидой в унисон даме. Астар хмурился. А меня не покидало чувство, что я стучусь не то что в закрытую дверь, а в стену, при попытке почувствовать что-то. Отозвала Астара в сторонку.

— Астар, я не смогу ей помочь. Здесь надо официально обращаться в полицию. Единственное, что я