Город Призраков - Ольга Гребнева

— Нет.

— У кого какие идеи?

Влад, не в полной мере отошедший от вспышки праведного возмущения, ничего не ответил. Чезаре тихо сказал:

— Полнолуние будет через три ночи. Тогда, думаю, всё станет ясно. Если, конечно, вы согласитесь, чтобы я остался. Понимаю, не слишком приятно иметь в союзниках такую «тёмную лошадку», но… мне больше некуда деваться. — Мальчишка смотрел в землю, и было видно, что ему очень не по себе.

«Наверное, тяжело вот так терять опору под ногами, — подумал француз. — Всю жизнь чётко знал, кто он, зачем живёт, к чему стремится, что хорошо и что плохо, где враги, а где свои… А теперь мигом вся картина мира перевернулась». Арман вдруг отчётливо понял, что уже смотрит на сидящих рядом не как на случайных попутчиков и временных помощников. А как на свой маленький отряд, которому во что бы то ни стало нужно выжить и добиться победы. Именно в таком порядке. «Хе-хе, забавно, как бы вытянулись лица у этих двоих, если б они узнали мои мысли. Оба-то считают себя самостоятельными донельзя и никому не подчиняющимися. Ладно, не обязательно ставить их в известность относительно моего решения. С приказами и так уже почти не спорят, справлюсь».

Непривычно было оказаться в роли добряка, коим обычно выступал Комольцев, но наёмник первым подбодрил Чезаре:

— Конечно, не прогоним. Что ж мы звери, что ли? Прошу прощения за каламбур. А теперь — спать. Моё дежурство ещё продолжается, а вы отдыхайте. — Металлические приказные нотки не дали возможности оспорить распоряжение, и члены только что родившегося отряда устроились по разные стороны костра на ночлег.

Алисанда вернулась с восходом солнца, когда утренняя прохлада заставляла ёжиться дежурящего Влада, а Арман и Чезаре пытались поплотнее закутаться в плащи, чтобы урвать ещё кусочек сладкого утреннего сна. Девушка появилась в поле зрения неожиданно, так что Комольцев невольно вздрогнул. Улыбнулась приветливо, как ни в чём не бывало. Ни одна капелька росы не испачкала роскошное платье, как будто оно было защищено сказочным заклинанием. А может, так и было на самом деле? Брюнетка выглядела изрядно посвежевшей, взбодрившейся, словно и не шлялась в негостеприимном лесу всю ночь напролёт. И вернулась к ней та небывалая, фантастическая красота, какая была в первые часы знакомства. Так что Влад, первым порывом которого было — выматериться и высказать всё, что он думает о легкомысленных девках, промолчал и всего лишь восхищённо оглядел Алисанду с ног до головы.

— Доброе утро, — сказал он, когда дар речи вернулся.

— Утро действительно великолепное, — мило защебетала Алисанда и, подсев поближе к мужчине, продолжила описывать лесные красоты.

Арман и Чезаре, поняв, что теперь мешать отсыпаться будет не только сырость росы, но и разговоры, решили более не противиться судьбе и один за другим поднялись, тоже пробормотав что-то про утро. Правда, Влад не был уверен, прозвучал ли эпитет «доброе».

Лерой, увидев Алисанду, не смолчал, а ехидно осведомился:

— Ну, и как в ночном лесу с поклонниками?

Девушка кинула на француза высокомерный взгляд и не ответила.

Чезаре смотрел на брюнетку во все глаза, и Арман уже собрался отпустить какую-то колкость по этому поводу, но мальчишка его перебил, прошептав:

— Она же не человек…

Охота шутить у наёмника разом пропала, потому что заявление лучника в точности совпадало с его собственными подозрениями. Алисанда болтала о чём-то с Владом, демонстративно игнорируя остальных двоих и не обращая внимания на их разговор. Комольцеву, понятное дело, было тоже не до своих товарищей.

— Почему ты так думаешь?

— Я вижу, что не человек.

— Так ты у нас тоже с нестандартными способностями? Видишь истинный облик? — сарказм всё же прорвался.

Чезаре, впрочем, ничуть не оскорбился.

— Понимаешь, я не знаю, от чего это зависит, но некоторые люди отличают нечисть просто по внешнему облику, а другие нет. Играет роль, видно, и какое-то врождённое умение, и обычная наблюдательность, и опыт, то есть, сколько ты нелюдей вообще видел. Нечисть… двигается не так, смотрит по-другому. Я не всегда могу с уверенностью сказать, но сейчас — как будто буквами огненными на ней написано. Откуда она взялась?

Лерой кратко изложил историю их встречи с Алисандой.

— Она не оборотень, — покачал головой Чезаре.

— Хм, а она… живая? — Лерой всё-таки решился высказать предположение вслух.

И нарвался на непонимающе-удивлённый взгляд лучника:

— В каком смысле? Ты же видишь — ходит, говорит, дышит… По-твоему, трупы умеют это делать?

Наёмник понял, что сморозил глупость. Видимо, существование в этом мире оборотней, магии и прочих сверхъестественных штучек вовсе не означало, что обрели плоть все сказки и легенды. Но Арман счёл нужным уточнить:

— Ну, я имею в виду, она не нежить, случайно?

— Издеваешься, да? — буркнул Чезаре. — Как может существовать однажды умершее? Это же противоречит божественным законам устройства мира. — Прорезались нотки читающего лекцию опытного богослова. Наверное, мальчишка долго мечтал встретить вот такого тёмного и необразованного собеседника, чтобы блеснуть своими познаниями. — То есть бывают случаи, когда неупокоенная душа продолжает пребывать в мире живых. Появляются привидения. Но, насколько я вижу, — он кивнул в сторону воркующей парочки, где Влад уже положил руку на талию брюнетки, — дама-то вполне материальна. Значит, призраком быть не может.

Лерой свирепо уставился в затылок сопернику, словно намеревался убить того силой мысли.

— Комольцев, тебя теперь на тёмненьких потянуло? А свою блондиночку уже позабыл?

— Зачем отвоёвывать артефакт обратно? — кипятился Чезаре. — В инквизиции его исследуют и уничтожат, если он представляет опасность. Самое главное, что оборотням он не достанется!

— До санктификаторов его для начала надо донести. — проговорил Влад. — А волки наверняка пойдут на перехват. Они же нас сопровождали до Города, значит, и сейчас где-то поблизости охотятся.

— Уже нет, — возразил мальчишка. — Тех оборотней вырезали ещё вчера. С потерями, конечно, но мы справились.

Алисанда, покинувшая своего утреннего фаворита и занявшая нейтрально далёкое от всех мужчин положение, сказала:

— Вы не то обсуждаете. Волчий Рубин нужно вернуть на место, потому что иначе проклятие падёт на всю Италию, а то и дальше распространится. Если же артефакт уничтожат, то и вовсе исчезнет всякая надежда. Только Рубин способен остановить древнее зло. Поэтому нельзя сказать, кто лучше — стая или инквизиция. Кто бы из них не победил, но это будет проигрыш для всех людей. — Она помедлила и добавила. — И нелюдей.

— Давай определимся с терминами, — предложил Арман. — Под нелюдями ты имеешь в виду себя?

Все замолчали и выжидательно уставились на брюнетку. Она в задумчивости перебирала пальчиками прядь волос, и мужчины принялись следить за этими мелкими изящными жестами, словно за