Бессмертные (СИ) - Малиновский Дмитрий

— А что с теми якудза, которых мы перехватим?

— Чтобы попасть в клуб, нам понадобятся пропуска — специальный «маскарадный» лимузин и определённый вид чёрной одежды с белыми масками рогатого козла.

— Сам козёл чёрный, маски белые — у них там совсем крыша поехала?

— Всё возможно, Кадзицу. Но здоровыми этих не́людей точно назвать нельзя. — Рэйден закрыл глаза, чтобы принять лучики солнца. — Сейчас я вижу солнце даже сквозь веки, а вечером увижу кровь.

— То есть мы всё-таки полетим?! — обрадовался я. Даже кровь не остановила мою радость.

— Да. Надеюсь, что мои чувства меня подводят, хотя этими словами я противоречу сам себе. И всё же нужно искать Золотую Середину, а она там, где мы летим ввосьмером в Токио.

— А если всё пройдёт идеально и мы попадём внутрь, то что будет дальше?

— На пиршестве сатанистов мы сможем узнать информацию по сектору ИСУЯ, потому что среди моих пяти воинов есть двое, которые прокачали в себе навык: Яснослышание.

— Можно подробнее об этом?

— Яснослышание не только способность хорошо слышать на дальнем расстоянии, но и ясно слышать тонкую информацию, выходящую за грани обычного восприятия. Благодаря этой способности можно услышать голоса существ с тонкого плана. Это может быть полезным, а может сыграть злую шутку. Если двум самураям удастся что-то разузнать, а им, я надеюсь, удастся, то мы поймём, как обнуляют якудза, а потом снова «выдают» им точную порцию импульсов.

— И всё же я не уловил связь между яснослышанием и пиршеством… Я понял, что они могут слышать то, что в голове якудза, и, скорее всего, на том мероприятии будут те, кто пользовались «услугами» обнуления, и нам осталось только «порыться в их головах». Но если всё так просто, то почему нельзя было словить одного из якудза и порыться в его голове где-то в другом месте, а? Да даже тех семерых не сразу завалить, а порыться у них в голове, найти что-то нужное, а потом уже завалить. Или я что-то не то сказал?

— Можно поступить так, как сказал ты, Кадзицу, но результаты будут «туманными», более сырыми, чем мы бы хотели получить. Не так просто влезть в чужую голову, как ты говоришь. Если бы фиолетово-синий дождь активировал в нас сверхспособности хотя бы сто лет назад, тогда бы за такое время можно было бы что-то постигнуть в яснослышании… повысить уровень прокачки, так сказать.

— Я понял, понял — вы ещё не готовы к такому. А что тогда даст нам сатанинский ритуал?

— Во-первых, ты увидишь, как медленно и мучительно убивают детей, чтобы понимал, что в этом мире много зла, о котором тебе не хотелось бы даже думать, а во-вторых — только во время пиршества не́люди придаются некоему трансу, в котором их сознанием управляют уже Демоны садизма. Можно попытаться подключиться к ним («головы» не́людей), то есть это и есть тот самый «коридор», когда мои воины смогут подключиться и увидеть ту картинку, которая нужна именно нам.

— Это ведь очень опасно, как я понял…

— Да, но Демоны садизма не всегда проявляются на физическом плане, а управляя сознанием не́людей, вошедших в некий транс, Демоны не смогут моим воинам нанести большой вред. К тому же эти самураи имеют огромный запас импульсов, что поможет им защитить себя от атак Демонов с тонкого плана.

— Ну а если всё-таки вылезут эти твари на физический план, что тогда будет?

— На П начинается, на ИЗДА заканчивается. Прости меня за такое слово, но оно лучше всего описывает то, что будет. Нам придётся отступить, чтобы сохранить свои жизни. — Рэйден открыл глаза. — Надеюсь, всё будет хорошо.

— Так значит э́то тебя гложет — смерть твоих воинов?

— Нет. Мы все готовы отдать жизни ради благого дела. Но если мы отдадим жизни просто так, то, согласись, будет обидно. И всё же это не то, что я чувствую. Моя душа обеспокоена обманом, который я не вижу, но внутренне чувствую, что что-то пойдёт не так в более масштабном плане.

Я в этот момент вспомнил последние слова Ризруида: «Возможно, только тебе он хочет раскрыть некую тайну, о которой можно поделиться со мной, потому что ты меня знаешь — я никому не расскажу.»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты доверяешь Ризруиду? — прямо спросил я.

— Да. Но если я чего-то не говорю ему, это ещё не означает, что я ему не доверяю.

— Ты не думал, что он может быть предателем, который работает на якудза, и который в скором времени узнает ваш план, а когда узнает, то нас всех завалят в том клубе — «Глаз Драконовых Токио», и после заявятся в деревню Бессмертных?

— Всё может быть. И если это так, то нам действительно грозит огромная опасность, Кадзицу. — Рэйден улыбнулся, но эта улыбка не была похожа ни на одну из тех, что я видел до этого. — Посиди здесь, успокой своё Эго, помедитируй, а мне нужно побыть одному. Благо в нашей деревне есть шесть таких гигантов. — Предводитель Бессмертных подошёл к краю могучей ветки, обернулся и сказал: — В восемь вечера вылет… Дима.

Обновление 73

После таких слов, да ещё и первого обращения на «Дима», вместо «Кадзицу», к которому я уже привык, мне не удалось не то чтобы помедитировать хоть сколько-то, но даже насладиться той красотой, что меня окружала.

Я это могу смело говорить, потому что просидел на одном месте до самого заката, при этом «никакого ничего» не произошло с моим сознанием.

К семи вечера Ризруид познакомил меня с новым боевым костюмом.

— До…

— Что «до»? — спросил я, когда получил от ящера какой-то самурайский панцирь.

— Кираса. А это гэссан, — дал мне ящер какую-то юбку. — Хадатэ… татэ-огэ… сунэатэ…

Ризруид перечислил порядка двадцати наименований, которые очень тяжело вот так вот сразу запомнить. Однако я постарался запомнить то, что привлекло моё внимание:

Ваки-датэ — рога;

Мэнгу — маска.

Если учитывать, что весь мой «облик» имел красный оттенок, то белая маска идеально вписывалась в образ. Да и та необычная катана с белой рукоятью, которую я присвоил себе, отлично сочеталась с маской… с дизайнерской и «фрилансерской» точки зрения.

Запомнилось не так много, потому что зациклился на маске и рогах. За это приношу свои искренние извинения. Кто-то сказал: «лох — это судьба», и я в чём-то согласен с ним.

В своё оправдание могу добавить, что я не только зациклился на том, что меня привлекло, но и на том, что Ризруид может представлять реальную угрозу для деревни Бессмертных. Всё-таки не стоит забывать, что он репт, а не человек. И всё же я хочу верить, что я ошибаюсь, и что Ризруид — единственный репт-воин, который идёт против Системы, против мировой системы, против Драконовых, против Архонта, но в пользу познания самого себя.

— Ты бы хотел стать человеком? — неожиданно для себя спросил я.

— Было бы здорово, — улыбнулся Ризруид. — Хотелось бы увидеть этот мир твоими глазами. Даже интересно, как люди его ощущают… чувствуют… осознают. Всё это очень интересно, но нет такой возможности… даже с нашими технологиями.

После таких слов можно только посочувствовать Ризруиду. Уверен, что в нашем мире есть очень умные, но очень одинокие люди, которые с радостью «променяли» бы свой ум на игривость, общение, дурачество.

— Нужно ценить то, что имеешь, — сказал ящер. Он сделал глубокий вдох, как это любил делать Рэйден… сел в позу полулотоса, что слегка уже напрягло меня, и добавил: — Если бы люди и репты жили в моменте «здесь и сейчас», радуясь тому, что имеют, то люди бы «прозрели» духовно, а репты бы либо сдохли с голоду, либо подтянулись на новый уровень и выжили. Я уверен, что те пришельцы, которые сильнее нас, могли бы вступиться за нас и сделать то, чего ещё никогда не было — дать нам душу, как у людей, чтобы мы смогли познать человеческие чувства и понять, что это здорово. Нам бы не пришлось питаться вашими страхами — энергиями низких вибраций.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я обнял Ризруида.

Не знаю, как Вам, но у меня отпали сомнения, что этот ящер может предать. Я бы сказал, что этот ящер сам находится в поисках себя, поэтому не до конца понимает, как говорить с людьми, чтобы выглядеть другом. Ему очень хочется подружиться, и это заметно… ну ладно, это особенно заметно именно сейчас, когда я услышал искренние слова Ризруида.