Владимир Корн - Страж Либерилля

— Здравствуй, любимая моя сестричка.

Дверь мне открыла сама Изабель. Служанка у нас давно уже приходящая, нанять постоянную не по карману. А ведь когда-то их было три.

— Здравствуй, мой непутевый братец. Что-то редко ты к нам стал заглядывать. Чай будешь?

— Конечно, буду. Смотри, какие я пирожные купил, твои любимые. Мама дома?

— Нет, она в гостях. Проходи в гостиную, я сейчас.

Она права, теперь я появлялся здесь редко. Но и причина самая уважительная. Я опасался: вдруг все раскроется, и полиция придет меня арестовывать в тот самый миг, когда я буду дома. Что произойдет дальше? Толпа незнакомых людей, которые начнут расхаживать по дому с самым хозяйским видом. Тщательный обыск с выворачиванием всех шкафов, комодов и шифоньеров прямо на пол. Пыжащийся от осознания собственной значимости дворник, привлеченный в качестве понятого. И, как апофеоз всего, меня выведут в наручниках под любопытные взгляды случайных прохожих. А соседи станут перешептываться: мол, чего еще следовало от него ожидать? Бог бы с ним, с самим арестом, но пусть лучше мама узнает обо всем из газет, чем вот так.

— Ты у нас почти знаменитость, — сообщила мне Изабель, когда мы уже вовсю пили чай с действительно вкуснейшими пирожными. — Видела тебя в театре синема, в хронике. Ты выглядел таким душечкой, что, не будь я твоей сестрой, обязательно бы в тебя влюбилась! Ну и чего улыбаешься?

Я действительно улыбался. Эх, женщины… Покажи меня в той же хронике не в президентском дворце, а управляющим ассенизаторской телегой, никто бы и внимания не обратил.

— Как у тебя дела?

Изабель сразу же посерьезнела.

— Наверное, я скоро выйду замуж.

— За него?

— Да, — кивнула она.

— Бель, он же на двадцать лет тебя старше!

— На восемнадцать, Крис.

— Но ты хоть чуточку его любишь?

Разница в возрасте бывает и гораздо больше, не вижу в этом ничего страшного. И в том, что этот тип от Изабель без ума, я более чем уверен, сестра у меня — красавица. В нее много кто влюблен, тот же Дуглас. Он даже подходил ко мне не так давно с разговором: мол, он теперь вполне обеспеченный человек, и чем он Изабель не пара? Дуглас — далеко не урод, девчонки иной раз сами ему на шею вешаются. Только не вижу я его рядом со своей сестрой, ей нужен кто-то другой. Такой, например, как актер Роман Даскес, не меньше. Да и потом: чего у меня-то разрешения спрашивать? Хочешь добиться женщины — плюнь на все, что тебе мешает, умри, но сделай так, чтобы она без тебя жизни своей не представляла. Спрашивает он!

Я тут же усмехнулся своим мыслям: «Вспомни о себе и Кристине — тебе ли советы давать?!»

Изабель ответила уклончиво:

— Он ко мне очень хорошо относится. И потом, ты и сам все знаешь.

Знаю: в этом мире деньги слишком много значат.

— Ты сможешь окончить университет: я знаю, Крис, что ты забросил учебу. У мамы наконец престанет болеть голова, где взять денег, — начала перечислять Изабель, как будто пыталась убедить не меня, а себя.

«И ценою всему будет то, что тебе придется прожить всю жизнь с нелюбимым человеком».

— Бель, пожалуйста, не торопись. Вот увидишь: все будет хорошо! — И я положил перед ней на стол пачку банкнот. Толстую такую пачку, благодаря которой все проблемы на два-три месяца вперед можно решить и при этом ни в чем себе не отказывать. — Купи что-нибудь себе и маме, а когда деньги будут заканчиваться, скажешь мне. Честное слово, совсем немного осталось, а потом у нас все будет хорошо.

— Это тебя Сесилия одарила? — Изабель даже не подумала к ним притронуться.

— Нет, они мои.

За все время я не взял у Сесилии ни сантима, хотя она навязывала мне деньги под различными предлогами несколько раз. Хотя потратился на нее немало. Нет, никаких бриллиантовых колье. Ужины в модных ресторациях, огромные букеты, шампанское дюжинами, билеты в театр. Причем не куда-нибудь в партер — в ложи, которые могут позволить себе только весьма состоятельные люди. Ну и прочие знаки внимания, которые тоже стоили дорого. Денег нисколько не было жалко, только становилось неудобно перед парнями оба раза, когда приходилось залезать в тайники: сам ведь настаивал, чтобы на некоторое время позабыть о нашей добыче вообще. Благо, что парни меня понимали.

— Мы с ней расстались еще несколько дней назад.

— Вот как? Странно, что в газетах ничего не написали: репортеры так смаковали ваши отношения! И кто был инициатором?

— Конечно же я.

И я нисколько не солгал.

О том, что у нее в мое отсутствие кто-то был, я догадался сразу. Вероятно потому, что сама она не очень-то пыталась это скрыть. Она лишь сказала:

— Я не ожидала, что он снова объявится, — после чего спросила: — Ты сможешь меня простить?

— Конечно. Уже простил, — а когда она потянулась ко мне, добавил: — Будь счастлива. До свиданья.

Я повернулся и ушел. Она не хорошая и не плохая, она такая, как есть. Отчасти я ее понимаю: каким талантом ни обладай, невозможно пробиться наверх самостоятельно. Неудивительно, что у нее появился покровитель, который и сделал все, чтобы она добилась успеха. И если ее неведомый покровитель объявился раз, он может объявляться снова и снова. У меня был выбор: оставить все как есть или уйти.

Изабель я никаких подробностей рассказывать не стал, лишь уговорил взять деньги и дать обещание, что со своим согласием она повременит, поцеловал в щеку, сказал, что дожидаться маму у меня времени нет, и попрощался.

Я шел по Либериллю, на который вот-вот должна был опуститься ночь, судя по чистому небу — звездная, и совершенно себе не представлял, куда же мне пойти. Может, стоило остаться дома? Вскоре придет мама, я должен буду отвечать на ее вопросы, а это означало лгать. Лгать матери не хотелось. В студию Слайна, которую за последний месяц я посетил лишь дважды, не тянуло тоже. Там по-прежнему обитает Лаура, и я буду лишним. Впрыгнув в вагон конки, идущий в сторону центра, я бездумно уставился в окно. Почему-то вспомнилась наша первая встреча с Сесилией. И еще то, что расстаться с ней мне было легко. Наверное потому, что все смотрели на меня как на очередную ее прихоть, чем я, собственно, и являлся. Такое отношение совсем не льстило моему самолюбию.

В «Боцмане Хью» никого из парней не оказалось. Удивительное дело, ведь большую часть свободного времени они проводят именно там. Хозяин на мой вопрос лишь пожал плечами: мол, ничего не могу сказать.

— Сегодня вообще никто из них не заглядывал, — все же ответил он, затем, помявшись, спросил: — Кристиан, а ты не мог бы взять у нее автограф?

Без слов понятно, о ком именно шла речь.

— Раньше надо было, — на этот раз плечами пожал я. — Мы уже расстались. — И совершенно неожиданно для самого себя добавил: — Теперь она свободна, можете сами приударить, — и даже подмигнул.

Под ошеломленный взгляд хозяина я и покинул заведение.

Наверное, ребята опять где-то все вместе загуляли. Парни после произошедшего в порту стараются держаться вместе.

И снова был дребезжащий на стыках рельс вагон конки, только вез он меня в противоположную сторону. Если не найду их и там, то только дьявол знает, что делать дальше.

Была у меня на примете одна бильярдная в Хонсо, и страстный игрок Густав мог всех туда затянуть. Не самая презентабельная из существующих в Либерилле — вечно там крутятся какие-то мутные личности, но открыта она круглосуточно.

Хонсо мне не нравился никогда. Не из-за архитектуры, хотя дома там неказистые, одно- и двухэтажные, а совсем по другой причине. Совсем рядом располагается множество заводов и фабрик, и если нет ветра, здесь стоит настолько густой смог, что кажется, будто все в тумане. Ко всему прочему Хонсо электрифицирован далеко не полностью — как и обычно, до рабочих слободок у городских властей не доходят руки. Газовых фонарей на здешних улицах не хватает тоже, и потому ночами там раздолье для всякой шпаны. В общем, ничего хорошего.

Размышляя о том, что, если мне не удастся обнаружить парней в бильярдной, придется снова через полгорода пилить в центр, я услышал испуганный девичий крик:

— Отстаньте от меня! Говорю же вам: я не такая!

— Да не ломайся ты! Все вы не такие, пока дело до денег не дойдет!

— Мы тебе хорошо заплатим, — поддержал еще кто-то, гнусно при этом рассмеявшись. Возможно, и не гнусно, но больше чем уверен, девушке именно так и должно было показаться.

— Да что ты с ней цацкаешься?! — присоединился третий. — Закидывай ее в пролетку!

Глава 16

Стоило пройти несколько шагов вперед, как передо мной предстала следующая картина. Света от газового фонаря исходило не так много — даже на этом пытаются сэкономить, но все же его было достаточно, чтобы полностью все разглядеть. Испуганно сжавшаяся девушка, трое пьяных мужчин и пролетка с запряженной в нее лошадью светлой масти.