Разрушитель судеб - Виктория Авеярд

Словно сквозь туман, он услышал рычание Сигиллы. Она ударила кулаком по решетке и прокричала что-то на темурийском: то ли проклятие, то ли угрозу. Ее рев эхом отразился от каменных стен и железных прутьев, но все было тщетно.

Рыцарь, через плечо которого был перекинут мешок, зашел в пустую камеру. Остальные солдаты молча следили за ним. Ронин же не сводил глаз с Дома, его взгляд пронзал, как острая игла.

Время замедлило ход, когда рыцарь скинул ношу с плеча. Мешок не был завязан, поэтому его содержимое с легкостью выпало наружу.

На холодный пол выкатилась Сораса Сарн. У Дома закружилась голова.

Ронин рассмеялся. Этот звук напоминал звон разбивающегося стекла.

– Если честно, я ожидал большего от убийцы-амхара.

Внутри Домакриана что-то надломилось так же, как землетрясение раскалывает гору. Теперь он знал одну только ярость, один только гнев. Он ничего не чувствовал. Не чувствовал даже то, как сдавливавшие ему запястье цепи трещат и разламываются под влиянием его силы. Какой бы ни была его бессмертная душа, она полностью растворился, и Дом уподобился дикому зверю. Помимо собственного сердцебиения, он слышал шесть других, учащенных от ужаса. Рыцари и стражники смотрели на него, как на чудовище; их расширившиеся глаза сияли в темноте. Сердце Сигиллы тоже неистово колотилось, отражая ее гнев.

Сердце Ронина билось спокойно.

Маг не был напуган.

Дом различал еще один звук: едва слышимый стук другого сердца. Медленный, но размеренный. Упрямо отказывающийся замирать.

– Сораса, СОРАСА! – Вопли Сигиллы отражались от стен. Казалось, они раздавалась со всех сторон одновременно.

Дом потянулся свободной рукой к воротнику и ухватился пальцами за полоску металла.

– Она жива, – сказал он.

Это успокоило Сигиллу, но совсем чуть-чуть.

– Тише, тише, Домакриан, – проговорил маг, покачивая головой взад-вперед, а затем снова согнул пальцы, подавая рыцарям еще один знак.

Несмотря на страх, они подчинились и, заперев Сорасу в камере, двинулись в сторону Дома.

Послышался стон металла, когда Дом потянул за ошейник, вырывая винты из каменной стены позади него. Теперь, когда у него были свободны плечи и одна рука, он принялся за второе запястье.

Лязг ключей зазвучал громче, и дверь в его камеру раскрылась. Внутрь вошли три рыцаря. Дом схватил первого из них за латную перчатку и сжал запястье.

В коридоре раздался вскрик – четвертый рыцарь слишком близко подошел к камере Сигиллы. Она метнулась вперед со скоростью молнии и, просунув руку между прутьями, схватила того за горло.

Остальные рыцари, оставив товарища решать эту проблему самостоятельно, окружили Дома. К его удивлению, они не стали доставать из ножен мечи, лишь навалились на него всем весом, чтобы снова прижать его руку к стене.

Дом осыпал их проклятиями на родном языке, высвобождая бессмертную ярость, копившуюся в его сердце последние пятьсот лет. Он щелкнул зубами в дюйме от их брони, пытаясь найти участок незащищенной кожи. Его сердцем постепенно овладевало отчаяние, потому что с каждой секундой представившаяся ему возможность сбежать становилась все более призрачной.

Один из рыцарей схватил Дома за шею и прижал к стене. Его горло снова сдавила сталь.

– Пара новых синяков – вот и все, чего вы смогли добиться, – донесся сквозь шум голос Ронина. Он стоял перед камерой Дома и смотрел на него красными глазами, злобно ухмыляясь. Одна его рука свисала вдоль тела, а второй он по-прежнему сжимал трость. Его пальцы были шишковатыми и напоминали искривленные белые корни.

Дом попытался выдавить едкий ответ, но не смог. Лишь зашипел и в последний раз навалился на рыцарей. Ничего не получилось. Они крепко держали его, придавливая своими доспехами к каменной стене.

Ронин заговорил неспешным, сладким, как сироп, голосом. Дому показалось, что слова доносятся до него сквозь толщу темной воды. Его глаза начали закрываться, как бы он ни противился, а легкие отчаянно требовали воздуха.

– Я бы пожелал тебе сладких снов, – произнес маг. Его лицо расплывалось, пока не остались одни лишь глаза – две ярко-красные точки на фоне белой луны. – Однако отныне тебя ждут только кошмары, Домакриан.

Белые пальцы согнулись, и Дому показалось, что он падает. Тонет. Умирает.

Мрак поглотил его целиком.

* * *

Когда Дом очнулся, его шею снова сдавливал ошейник, а запястье – новая цепь. Сталь сияла в полумраке, отражая тусклые отблески мерцающего вдали факела. Он напряг шею и дернул рукой, проверяя оковы на прочность. Они не подались.

Сигилла сидела, прислонившись спиной к стене своей камеры. Ее открытые глаза блестели в слабом свете подобно цепям. Вздохнув, она показала Древнему руки, теперь связанные прочным кожаным ремешком.

Дом нахмурился.

– Сожалею.

– А я негодую, – ответила она слабым и хриплым голосом. – Тебя пригвоздили к стене, Сорасу погрузили в беспамятство. А Сигилла Темурийская всего лишь обычная узница.

– Мы обратим это в преимущество. Как только представится возможность, – сказал Дом, успокаивая не столько Сигиллу, сколько самого себя.

Он перевел взгляд на ближайшую занятую камеру: ее от места заточения Сигиллы отделяли две других, оставляя между ними пустое пространство. По крайней мере, десять футов открытого пола.

Сораса по-прежнему лежала на полу – на том же месте, где ее оставили, словно груду ненужного мусора. Ее лицо было повернуто к стене, одна рука безвольно свисала, а другая скрывалась под ее телом. Короткие взъерошенные волосы окружали голову черным нимбом. Дом знал, что все ее оружие забрали так же, как его собственное. Без полудюжины кинжалов и флаконов с ядами на поясе она выглядела непривычно. Кожаную одежду и старые, потертые сапоги тюремщики не тронули, оставив Сорасе хотя бы это.

Дом по-прежнему чувствовал запах засохшей крови, и от этого его сердце беспокойно колотилось о ребра. Сораса была ранена – возможно, еще в Джидаштерне, а может быть, гораздо позднее. Дом не мог размышлять на эту тему, зная, что Сораса здесь. Понимая, что какое-то время она находилась в руках Ронина и Таристана.

Он снова принюхался. «По крайней мере, от нее не пахнет свежей кровью».

– Раз она здесь… – начала Сигилла, но тут же осеклась.

– …значит, ее нет с Корэйн, – закончил за нее Дом. Он крепко зажмурился. Темнота, в которую он погрузился, едва ли отличалась от мрака подземелья. – Сораса не смогла выбраться из города.

«Корэйн в страшной опасности. Ее положение гораздо хуже, чем я позволял себе думать».

– Еще есть Вальтик. Трелланд. Вот неожиданность, Чарли снова избежал петли. – Сигилла завела связанные руки за голову и наклонилась вперед, всем весом опершись на прутья решетки. – Что за пронырливый маленький жрец.

Ободряющие слова застряли у Дома в горле. Как бы ему ни хотелось приободрить Сигиллу, он не собирался врать. В