Меня учит Смерть. Том I — Абитуриент - Оро Призывающий

— ничего хорошего, — отозвался тот. — Абсолютно.

Мы вновь замолчали; я тяжело дышал, Смерть мрачно оглядывал раны на своём теле, Каспер неподвижно стоял за моей спиной тёмным пятном.

И лишь затем я обратил внимание на то, что снаружи дома что-то происходит.

Глава 10

…а, ну да. Глупо было бы считать, что драка Смерти с Зеркальщиком — со всеми этими взрывами стёкол, дырами в стенах и прочими спецэффектами — не отразится в мире живых.

Я стоял и окна и смотрел во двор, где уже столпились люди. На этот раз я отлично видел их, хотя раньше, подходя к дому, живых не видел и не слышал. Интересно, почему это? Присутствие Смерти, прорыв Зеркальщика — кажется, они истончили границу миров, напитали пространство вокруг некротической энергией.

Мои соседи по подъезду, жители соседних подъездов, просто мимопроходящие зеваки — все они глядели на дом, кто с любопытством, кто со страхом. Рядом стояли, сверкая мигалками, полиция и пожарные, наверняка вот-вот и скорая подъедет, однако внутрь заходить они не решались.

Конечно. Ждут охотников, тут работа не для простых ментов с простеньким спектральным излучателем в кобуре.

И я не сомневался, что охотники вот-вот будут тут. Наш квартал не был закреплён ни за одной из частных гильдий, а потому это будут охотники из Отдела по борьбе с некротическими прорывами. Того самого, который возглавляет подельник Ингрид.

— Тебе пора убираться отсюда, — заметил Аббадон за моей спиной. — Если не хочешь, чтобы тебя обнаружили в эпицентре ситуации. Простые люди тебя не увидят, грань не настолько тонка, а вот охотники…

Я обернулся на него.

— Думаешь? А что насчёт дальнейших уговоров переехать на Тот Свет?

Смерть усмехнулся.

— Я древний, парень. Очень древний и далеко не тупой, и я общался с миллиардами людей. Я знаю, когда уговоры бесполезны.

— Откажешься от них? Или просто отложишь на потом, когда у тебя появятся новые аргументы?

— Время покажет, — уклончиво ответил Смерть. — Ну и потом, как бы это не задевало моё самолюбие, ты мне только что здорово помог, пусть даже из личных интересов.

— Не только я, но и Каспер, — я пошарил взглядом по подъезду в поисках призрака… и удивлённо уставился на него. Тёмная тень лихорадочно носилась по полу, стенам и потолку, прыгала по периллам… — Что это с ним?

Смерть проследил мой взгляд.

— А, это… так, первая эйфория. Духи вроде него привязаны к помещению, где они умерли. Да, он существовал сразу во множестве слоёв, но ни в одном не мог покинуть границ квартиры. Но эту привязку можно порвать в момент сильного эмоционального потрясения, что только что и произошло. Твой друг теперь свободен — и, похоже, он сильно радуется этому.

И действительно; подскочив ко мне, Каспер неожиданно хлопнул меня по плечу — и тут же понёсся вниз по лестнице…

Я хмыкнул.

— Ладно. А как же включенный маяк и другие твари, которые явятся по твою душу? И заодно мою.

— Эй. Я не врал, когда говорил об угрозе миру, — отозвался Аббадон. — Твари хотят забрать меня, а я — единственный, кто может удержать твой мир на краю гибели, знаешь ли. За двадцать лет он изрядно подвинулся к этому краю.

Он махнул рукой.

— Они наверняка следят за мной. И за тобой. Но после того, что только что случилось, они поостерегутся лезть напролом.

— К тебе — да, а ко мне?

— Ты им выгоднее живой, — рассудил Смерть. — В качестве того самого маяка. Пока они не поймают меня, тебя трогать не станут, я же намерен отправиться за своими потерянными силами прямо сейчас.

Он собрался было щёлкнуть пальцами… Но я остановил его.

— Эй, погоди! Пока ты не ушёл… блин, как мне вернуться в мир живых?

Пару секунд Смерть глядел на меня, а затем усмехнулся.

— Опыт, парень, только лишь опыт. Вспомни, как ты переместился сюда, на этот слой — и пройти путь в обратном направлении.

— Но я не знаю, как это произошло! Это вышло практически случайно, машинально…

— Вот и попробуй восстановить картину, — заключил Аббадон. — Знаешь, если ты всё же задержишься на Земле, обладая этой силой… тебе будет полезно не действовать по инструкции, а постичь её самому.

И, щёлкнув пальцами, он исчез в ярко-синей вспышке.

Блин. Опять загадки. Вечно загадки!

Я вновь перевёл взгляд в окно. Ага, скорая… а вот и Отдел. К зданию уже подъезжала большая машина военного образца, из неё выпрыгивали люди в форме…

— Эй, Каспер! — позвал я призрака. — Рад, что ты освободился, но нам нужно уходить. Эти ребята обнаружат нас; нужно покинуть подъезд раньше, чем они сюда войдут.

* * *

Ребята в форме Отдела выпрыгивали из машины, оцепляя вход в подъезд. Внутрь, тем не менее, они тоже не заходили — ровно так же, как и приехавшие ранее полиция с пожарными. Собравшиеся во дворе жители дома смотрели на них с испугом и надеждой, ожидая спасения, разъяснения, каких-то действий… Но они смотрели на простых охранников.

Те, кто собирался войти внутрь, стояли чуть в стороне, подальше от людей, невидимые и неслышимые. По крайней мере, для живых.

— …однако же, любезный мой господин Макаров, — чуть присвистнул в свои роскошные усы Демид Спиридонович Севостьянов. — Тут не стекло вылетело — тут на пятом этаже, почитай, пол-стены вылетело!

— Господа твои в семнадцатом расстреляны, контра эктоплазменная, — отозвался Иван Макаров, поправляя чёрную кожанку. — А в вылетевшей стене ничего странного нет. Видел, поди, как показатель некротической энергии зашкаливал? Это тебе не упырей по подворотням гонять.

— От революционера недобитого слышу! Показатели показателями, но своими глазами взглянуть оно вернее.

— Добитого, революционера-то, — усмехнулся Макаров.

— И в самом деле, что же это я. Прошу прощения — добитого, напрочь добитого.

Словесные подколки между двумя призраками давно стали устойчивой привычкой. Сыщик Сыскного отделения Севостьянов и красный милиционер Макаров погибли похожей смертью — во время бандитской перестрелки, в 1909 и в 1923 годах соответственно, а потому быстро нашли общий язык. Но обмениваться колкостями не переставали.

— Согласно нашим сведениям, — Макаров достал из кармана небольшой планшет и принялся быстро листать страницы на нём, — местечко-то ой нехорошее. В одном лишь этом подъезде не меньше трёх аномалий.

— Ну-ка? — заинтересовался Севостьянов.