Граф Рысев - Лёха

— А какого уровня монстры на твоей памяти вырывались? Из самых опасных? — не удержался я, задав давно интересующий меня вопрос.

— Так в том замесе, ваше сиятельство, в который ваши родители попали, четвертого уровня твари были. — Ответил Петрович, не глядя при этом на меня. — Они не успели сбежать. Им всего-то несколько десятков минут не хватило. Чем серьезней и опасней тварь, чем ниже уровень, из которого она вырвалась, тем меньше она может в нашем мире жить. Нет здесь того фона магического, который её поддерживал бы. Говорят, правда или нет, не знаю, но вроде бы твари четвертого уровня и на нулевом, и даже на первом уровне Изнанки недолго могут прожить. Только вот, за минуты, пока живы, могут столько бед наворотить. — Он замолчал и молчал с полминуты, потом вздохнул. — И чем вы, ваше сиятельство, хотите заняться?

— Боем без оружия, и ножевому бою. Тихон что же не объяснил тебе? — я даже удивился.

— Объяснил, — Петрович замялся, а потом выпалил. — Вы уж извините меня, ваше сиятельство, но вы слишком… слишком… — он не мог подобрать слов, чтобы описать моё, как говорил целитель Лебедев «немного астеничное телосложение». — Вам бы мясца нарастить, а потом уже и обучаться начать.

Я в это время разглядывал облака. Они были редкие и на вид очень пушистые. Красиво смотрелись на ярко-голубом небе. Надо будут попробовать их нарисовать, чтобы с красками поиграть. Что касается Петровича, наверное, он прав, вот только как я мясо наращу, если от меня еду разве что не прячут? Шутка, конечно, но какая-то не слишком смешная. Да и нет у меня времени. Мне уезжать скоро, и Петровича я с собой точно не потащу.

— Мне бы основные приемы посмотреть, я буду стараться их развивать и совершенствовать, вместе с набором мяса, как ты выражаешься. Но, чтобы развиваться, мне надо знать, как это сделать. — Попытался я объяснить Петровичу, но встретил только взгляд, полный непонимания. — Хорошо, если тебе так проще, я приказываю тебе начать меня учить. Сейчас!

Ну, сейчас, так сейчас. Петрович снова вздохнул и прямо с места провёл нехитрую связку ударов, на которые я не сумел среагировать. Вставая с земли и выплёвывая снег, я собрался. Мой разум отметил, что ничего неизвестного мне в той связке не было. И даже, пока я вставал, проиграл все движения в замедленном темпе. Вот только тело за приказами мозга не успевало. Я сумел отклониться и даже отбить второй удар связки, а третий отправил меня снова на землю. Вот тут я разозлился. Вскочив на ноги совершенно неосознанно принял стойку из сна. Только ножа в руке не было. А дальше всё произошло почти так же, как я видел, только там удары были стремительные, я даже не успевал за ними наблюдать, здесь же они проводились гораздо медленнее. Но и Петрович стремительностью моего противника из сна не обладал.

Перехват руки, слегка вывернуть, подсечка ногой, чтобы он потерял равновесие, а затем бросок через бедро. Это оказалось гораздо легче, чем мне казалось. Зафиксировать руку своей ногой и обозначить удар в горло костяшками пальцев.

Поднимался я медленно. Кажется, что-то потянул. Петрович прав, пока мои мышцы не приобретут более приличный вид, а связки станут эластичными, чтобы не тянуться со скрипом от легкой нагрузки. Но я вынес из этого урока одно: я действительно всё это знаю. Осталось только заставить тело «вспомнить». А для этого его — тело, нужно подготовить.

— Что, Петрович, самоуверенность не доводит до добра, — услышал я за спиной голос Тихона.

Резко обернувшись, увидел, денщика, который сползал с коня. Одновременно с этим он полез правой рукой за пазуху.

— Так ведь, если бы его сиятельство даром воспользовался, я бы еще понял. А вот этого понять не могу, — мрачно заявил старший егерь, поднимаясь с земли и отряхивая снег. — Ваше сиятельство, а ещё раз покажи, как ты это сделал, я своим остолопам этому учить буду.

— Не могу, Петрович, какую-то жилу на ноге потянул. Еле стою, ходить точно не смогу и уж тем более, не смогу здорового мужика куда-то кинуть. — Тихон в это время подошёл поближе и вытащил запищавшую Фыру.

— Вот, ваше сиятельство. Ревела так, что у приехавшего капрала сердце кровью обливалось. Сергей Ильич приказал к вам её везти. Сказал, что соскучилась Фырочка, и у вас в руках быстро успокоится. — Я забрал котёнка, который действительно мгновенно успокоился. Тихон же повернулся к егерю. — Что ты старый козёл вытворяешь? Где это было видано, чтобы на обучении калечил учеников своих, да ещё и с Евгения Фёдоровича начал?

— Что ты разбрехался, — отмахнулся Петрович. — Евгений Фёдорович сам себя покалечил. А я говорил, что не готов он рука-ногами махаться. Вот, будете впредь доверять моим словам. Только вот, что-то не вяжется у меня, ваше сиятельство. — Он подозрительно посмотрел на меня. — Откуда вы всё эти приёмчики знаете? И даже применить их можете? Только некоторые не по силам пока.

— Сон приснился, — я зачерпнул снег, и протёр им лицо. — Рысь была на вот этой самой поляне. Только поляна была в огне. А потом приснилось, будто дерусь я с кем-то, и так это было… словно вживую. И в памяти, будь она неладна, отложилось.

Скрывать увиденное во сне я не видел смысла. А про детали распространяться и не требовалось. Ну зачем этому егерю знать про косынки на затылке завязанные и размалеванные лица. Незачем ни ему, ни Тихону об этом знать. Я ведь художник, вашу мать, и эти комбинезоны вполне мои музы могли во сне дорисовать, чтобы красивее было.

Пока я размышлял, Тихон с Петровичем переглянулись, и Тихон пошёл щит устанавливать, в который стрелять будем. Петрович же подошёл ко мне.

— Правду говорят, ваше сиятельство, что рысь благословила вас, — и он внезапно отвесил мне земной поклон. — Учить мне вас нечему. А вот летом, если мясцо все же нарастите в своей Академии, погонять могу. Негоже дарами рыси — покровительницы разбрасываться. — Проговорил он сурово. Я же сумел только пару раз моргнуть, потому что обещания эти как-то нехорошо прозвучали. Как-то зловеще. Словно старший егерь во имя рыси из меня всё, что можно выжмет. Включая дерьмо, если понадобится.

— Я учту это, — пробормотав, опустил Фыру на землю. Пух у рысят довольно плотный, ничего с ней не случится за несколько минут, которые она проведёт на снегу. Фыра и не была против. Она принялась осматриваться, периодически пофыркивая.

Тихон тем временем установил щит. Первый выстрел сразу же показал, что я что-то сделал не так. Как и предсказывал дед, ружье сильно потеряло в мощности. Надо было поэкспериментировать с зарядом. Рысь отреагировала на выстрел спокойно, даже проявила немного любопытства.

— Вот так, у кого-то есть подружейные собаки, а у меня будет подружейная рысь. Тоже неплохой вариант, — пробормотал я, раздумывая, насколько увеличить заряд макров.

— Надо бы не просто заряд увеличить, а и пулю взять полегче, — заявил егерь, который стоял в это время у щита и осматривал вмятину в том месте, куда попала пуля.

— Да, это должно сработать, — и я продолжил эксперименты.

Наконец, сумел подобрать оптимальный заряд, на котором решил остановиться. По-хорошему, нужно было вернуться домой, пожрать и пойти пилить ружья. Но мне нужно было сделать кое-что ещё, и желательно без свидетелей.

— Тихон, Петрович, поезжайте домой. Я ещё здесь посижу. — Нога разболелась, но я терпел, потому что не знал, как обезболивающее отразится на моей способности вызывать огонь. Оно действует почти мгновенно, поэтому я глотну его, прежде, чем на коня полезу.

— Но, ваше сиятельство…

— Тихон, не спорь. Мне нужно одному побыть, — добавил я.

Тихон только покачал головой и пошёл к лошади. Петрович последовал за ним. Наверное, такие закидоны у меня не впервые, и верный денщик к ним давно привык. Как же хорошо, что я все свои художества не помню. Похоже, до удара по кумполу я тем ещё уродом был. Не сказать, что сейчас я чудо-чудное, но, по крайней мере, стараюсь вести себя правильно. Насколько мне память позволяет.

Ладно, нечего рассиживаться и рефлексировать. Надо попробовать вызвать настоящий файербол, и уже ехать домой.

Ещё в охотничьем домике мне удалось прочувствовать источник, откуда по рукам тёк жар, который и трансформировался в дальнейшем в пламя на ладони. Для того, чтобы создать файербол, нужно только поддать жару, образно говоря. Ну и придать этому огню определённую