Граф Суворов. Том 7 - Иван Шаман

с данного момента ты должен будешь перейти на закрытое дворцовое образование, до тех пор, пока тебя не стыдно будет показать людям.

— Иначе что? — усмехнувшись наклонил я голову, повторив жест императора. — Запрете меня силой? Может свяжете или и вовсе попробуете сослать в Сибирь? Знаете, ваши величества, вы безусловно сильны, я даже не могу думать о том, чтобы справится с одним из вас в прямом столкновении. Но вот удержать меня вне ваших сил и возможностей. И мне, кажется, вы это понимаете.

— Петр неверно сформулировал. — подобравшись в кресле проговорила Екатерина. — Ты должен, во благо империи, обучаться, и готовиться к престолонаследию, но пока ты для него совершенно не подходишь. При этом мы не собираемся заставлять тебя или удерживать силой, откажешься — и можешь идти на все четыре стороны. Но тогда о престоле можешь забыть.

— Ясно. — я вздохнул, прикрыв глаза. — Я же просил по-простому. Но судя по вашим словам, и по тому, что я знаю, вы не просто недоговариваете, вы откровенно выдаете желаемое за действительное. Могу поспорить, что уже сейчас, ваши партии изменили состав, возможно даже среди ближайших сторонников идут разговоры и брожения. Кто-то и вовсе предлагает передать царство мне, и таких людей на столько много, и они на столько влиятельны что вы боитесь.

— Мы ничего не боимся, а тебе следовало бы научиться держать язык за зубами. — проговорил Петр, сверкнув глазами. — Это очень продлевает жизнь, знаешь ли.

— Хорошо, не боитесь. — легко отмахнулся я. — Опасаетесь, что меня возведут на престол, а потом настроят против вас и будут манипулировать как угодно, развалив страну еще сильнее чем делали это при матушке Екатерине. Так будет точнее?

— При мне страна не распалась. — вздернув подбородок проговорила императрица. — Я делала все для спасения сына, и ты даже не представляешь, как мне больно смотреть на тебя, и понимать, что ты — не он.

— Погоди. — поднял ладонь Петр. — Возможно в чем-то ты и прав. Тебе и в самом деле удалось найти надежных союзников, с которыми мы ничего не можем сделать без возмущения большого количества аристократов и народных масс. Но если ты попробуешь взять престол силой — умрешь. А потом мы уже как-нибудь разберемся с недовольными.

— Вот, это я понимаю. Сразу видно талант переговорщика. — усмехнулся я, помня силу императора. — И вот вы предлагаете мне оставаясь во дворце пройти обучение. Познакомиться поближе с вами, плотнее пообщаться с Марией, возможно даже начать жить вместе, как она того хочет…

— Никакого секса до свадьбы! — строго сказал Петр, но я заметил, как Екатерина чуть усмехнулась.

— К слову со свадьбой вопрос тоже не решенный. — возразил я, после чего глаза императора чуть не вылезли из орбит. — Мы даже не помолвлены.

— Ваша свадьба, единственная гарантия твоей безопасности. — жестко проговорил государь. — Если бы не дочь, и не подтверждение твоего родства с Романовыми, этого разговора не произошло, а тебя нашли с перерезанным горлом в вонючей канаве.

— Хотел бы я посмотреть на того, кто сможет это осуществить. — сказал я, посмотрев прямо в глаза Петру. — Кроме лично вас, разумеется.

— В империи достаточно талантливых одаренных. Ты не единственный самородок. — едко усмехнулся Петр. — Не говоря уже о других странах и великих державах, где любой из наследников престола сравнится со мной по силе. Так что не задирай нос, иначе не заметишь ямы прямо под ногами.

— Мы должны решить, что с тобой делать. — кивнула Екатерина. — А ты совершенно не упрощаешь нам задачу. Но если ты вынудишь меня — я публично откажусь от своих слов и объявлю, что ошиблась, а мой сын — мертв.

— Сидеть под замком всю оставшуюся жизнь, трясясь от страха, я точно не намерен. — сказал я, выпрямившись. — Но, возможно, найдется вариант, который устроит нас всех. Правда прежде я хотел бы узнать — а чего желаете вы?

Глава 8

Мой вопрос Морозовых заставил напрячься, переглядываясь. Явно у каждого из них был свой список желаемого, и судя по гневным искоркам в глазах Екатерины, одним из требований было лишение Петра головы, или по крайней мере взыскание с него долга жизни за убитого мужа. Но ее позиции оставались достаточно слабы.

— Ладно, раз все молчат, начну я. Дорогая матушка, не надо кривиться я не шучу. Я мало что помню в этой жизни, зато могу дословно рассказать о том, как ты сама везла кресло со мной по одному из коридоров. Показать место, где вы бросили меня валяться на полу, где взорвалась граната… — с каждым моим словом Екатерина все крепче сжимала подлокотники кресла. — Я благодарен тебе за все что ты сделала, но в самый критический момент моей жизни, когда ты была мне нужнее всего, ты меня бросила, выбрав Гавриила.

— Меня вынудили! — чуть не плача выкрикнула Екатерина, и тут же замотав головой стряхнула набежавшую слезу. — Это ничего не доказывает, даже если ты можешь рассказать все — это лишь будет значить, что ты сумел сговориться со слугами.

— Тогда никто не выжил. — усмехнулся я. — Бронислав позаботился обо мне, отдал за меня жизнь. Но не он меня родил и не он заботился до пятнадцати лет, отдавая себя до конца. И это единственная причина, по которой я не отрекаюсь от собственной матери. Или правильней сказать от матери биологической.

— Да как ты смеешь?! — вскочив с кресла прокричала Екатерина, но Петр сумел удержать ее, я же удивительным образом расслабился, наконец приняв то что обязан был сделать. Эти двое, по отдельности готовы разорвать страну, хотя у обоих самые добрые и искренние намерения.

— Что ты имеешь ввиду под «биологической» матерью? — спросил Петр.

— Екатерина Николаевна Романова родила меня, или если угодно — это тело. Которое предатели и интриганы держали в коме на протяжении всей жизни. — проведя по себе ладонью сказал я. — Но в последние дни, хотя возможно и месяцы, матушка сделала нечто… на что ни один разумный человек не пошел бы. Ведь так?

— Я… я не понимаю, о чем ты говоришь. — княжеское воспитание позволило ей выдержать удар, но я заметил, как она дернулась.

— Я не тупой, да