Ростки силы - Руслан Муха

веселым парнем, и в отличие от Борова и Эсгона, не напивался до зеленых чертей. Он был свой в доску, и мы как-то быстро сдружились, и теперь не только Боров нас тренировал, но еще и он.

Еще вернулись еще несколько загонщиков и следопыт, и в общем-то, отряд был почти укомплектован и можно бы было приступать к работе, вот только работы для нас не было.

Мари все эти дни не находила себе места, пытаясь найти деньги, чтобы спасти деревню. Она по несколько раз в день ходила в дом старейшины деревни — Малику, где находилось пространственное зеркало, с помощью которого магии со всей империи размещали объявления о работе.

Но ничего подходящего в эти дни не предлагали: то ли прорыв случался где-то далеко, то ли в тех местах, где и своих демоноборцев хватает. Тафити должен был появиться в небе через десять дней. И с каждым днем, когда Мари в очередной раз возвращалась ни с чем, она все сильнее впадала в отчаяние. На пятый день она, видимо, совсем потеряв надежду, подозвала меня и тихо спросила:

— Ты уже успел дать обет верности императору?

Вопрос меня насторожил, если Мари о таком спрашивает, значит собирается предложить что-то незаконное.

— Не-ет, — помедлив, с подозрительностью протянул я.

Она удовлетворенно кивнула.

— Мне нужна твоя помощь. У меня есть план, — ее глаза сверкнули болезненным и где-то даже безумным блеском.

Я уставился на нее, выказывая, что я сплошное внимание.

— Работы для нас нет, а время поджимает. Мы смогли собрать всего сто диксов.

— Я знаю, — кивнул я, потому что и сам ей вчера отдал последние два золотых. Все, кто был в отряде и возвращался с отпусков отдавали ей деньги.

— Мы убьём демона, — перешла на шепот Мари. — А ты его оживишь и отправишь в Масскар. Наведем там шуму, и тогда герцог вызовет нас. Сможем заработать как минимум две сотни.

Я нехорошо усмехнулся:

— Плохая идея, Мари. Если нас вычислят, весь отряд попадет под раздачу. А меня за такие шутки с некромантией и вовсе отправят на виселицу.

— Если мы все хорошо продумаем, все получится, — Мари судорожно сглотнула и умоляюще уставилась на меня.

— Как ты себе это представляешь? Я не смогу находится дальше, чем на пол барга от демона. А без моего контроля он будет вести себя не как демон, а как нежить. Он будет бесцельно бродить, там, где мы его оставим, и изображать себя живым. Сейчас я единственный некромант на три графства — и в первую очередь подозрение падет на меня. Нет, Мари. Это жульничество, я не стану этого делать.

Мари сникла и обессиленно прислонилась к стене, сползла по ней и села прямо на пол, безучастно уставившись перед собой.

— Я не знаю, что делать, — тихо, вроде как обращаясь даже не ко мне, а к самой себе, произнесла она.

Я сел рядом.

— Ты не думала, продать что-нибудь из артефактов из оружейной? — спросил я.

— Думала, — безразлично произнесла она. — Но продавать родовые артефакты ничуть не лучше, чем продавать родовые земли.

— Возможно, ты бы могла занять эти деньги у кого-нибудь? Ты ведь баронесса, наверняка у тебя найдется парочка знакомых при деньгах.

— Нет, из-за Марка нам больше никто не занимает, — зло усмехнулась она. — И долгов, поверь, у нас и так достаточно, чтобы делать новые. Думаешь, я просто так решила сколотить отряд и податься в демоноборцы? Младший братец просто не оставил мне выбора. Или брак с мерзким старикашкой, или я ищу деньги сама. Я предпочла последнее.

— А может тебе попросту послать куда подальше своего братца? — усмехнулся я. — Пусть сам решает свои проблемы?

Мари посмотрела на меня так, словно я ее чем-то оскорбил.

— Тогда он продаст эти земли вместе с деревней. Пропадет и подземелье, и наше логово. Но даже не это самое страшное. Я хорошо знаю его. Дальше Марк начнет продавать и все остальное, пока мы вообще не обнищаем окончательно. Я не могу так поступить с ним, я обещала отцу перед смертью, что буду заботиться о нем во что бы то ни стало. Марк, конечно, тот еще подарочек. Но другого брата у меня нет и не будет.

Я сочувственно закивал и не нашел что ответить. Мари и впрямь в безвыходной ситуации, совладать с братом она явно не сможет, а правления баронством, как мужчина, унаследовал именно он. И у нее прав никаких. Конечно, вестись на его провокации и шантаж — плохая идея, но и потерять все, что долгие годы наживали ее предки, она тоже не может.

Мари мне нравилась, и я очень хотел бы ей помочь, но ничего путного, а главное, законного в голову не приходило. Да, я мог проделать в щите дыру с помощью разрушения. Сделать это, к примеру, ночью, чтобы никто не заметил, и тогда бы у нас была работа. А главное — меня в этом бы никто не заподозрил — в одиночку человек не способен проделать дыру в небесном щите, пусть он хоть стал повелителем граней мироздания. Вот только в этом случае я не могу гарантировать, что никто из-за прорыва не пострадает. А подвергать риску ни в чем неповинных людей мне попросту совесть не позволит.

Еще я мог предложить Мари другой вариант. Мог бы рассказать ей о части демонического артефакта, который разыскивает Ворлиар. Наверняка он бы заплатил ей за него столько, сколько бы она ни попросила. Но, пусть я и искренне сочувствую Мари, сделать этого не могу. Потому что тогда, отдав его врагу, я лишусь преимущества и по сути помогу ему.

В тот день мы так ничего и не решили. Но на седьмой день вечером Мари явилась из деревни возбуждённая и окинула нас ужинающих задорным взглядом.

— Есть работенка, — хитро сощурив глаза, сказала она.

— Прорыв? — с каким-то даже восхищением в голосе спросил Боров.

— Нет, не совсем, — медленно начала Мари. — Это другое. Это даже не демоны. Но можно хорошо заработать.

— Да не томи уже! Говори! — нетерпеливо потребовал Эсгон.

— У графа Жаэль похитили дочь и требуют выкуп. Он готов заплатить ту же сумму, что требуют похитители, за возвращение дочери и головы преступников.

На лицах демоноборцев возникло недоумение. Но первым озвучить решился Эсгон:

— Это же другой конец империи. Как мы доберемся туда?

— Обратимся к Рите Осфильд, заплатим ей пятьдесят диксов за проход на запад.

— Но мы все не пройдем через проход, — растерялся Рейг.

— Мари и не собирается брать нас всех, — поджав губы, с неким разочарованием пояснил ему