Ночной кошмар (СИ) - Левин Александр Анатольевич

От столь большого количества потусторонней силы, что текла в этот мир, рука почти не ощущалась, словно бы стала протезом с имитацией тактильной чувствительности. Зато и результат меня порадовал. Тварь уменьшилась в размерах и, заискрив черными молниями, превратилась в густой туман, резко рванувший к ближайшему вентиляционному отверстию, где и скрылся.

Взяв себя под контроль, я приглушил, но не перекрыл связь с потусторонним миром и, пошатываясь, направился дальше по коридору, убирая меч.

— Что это сейчас было? — тихо спросила Наталья, — Алекс? Ответь!

— Хреново мне, красавица, — с трудом произнёс я, морщась от боли.

Когда происходит обратная трансформация — ощущения могут понравиться разве что мазохисту. И это не говоря уже о состояние организма в целом. Суставы и мышцы болели, а кости словно бы выкручивались, стараясь вырваться из моего тела.

— Алекс, — вздохнула девушка, — Пожалуйста, не молчи. Поговори со мной.

— Ну… Ты сейчас видела как действуют мистики.

— А почему ты раньше так не делал?

— Раньше… — я остановился, задумавшись о своих поступках, — А действительно… Почему?

— Что? — возмутилась Наталья, — Ты можешь говорить со мной, а не со своими г люками?

— Прости, милая, — усмешка сама появилась у меня на лице, — Просто я понял, что с моими мозгами далеко не всё в порядке. Удивительно, но всё это безумие мне даже помогло… Осталось понять в чем дело.

Из динамика шлема раздался долгий тяжелый вздох:

— Надеюсь, нам не придется сдохнуть, чтобы ты разобрался в своих проблемах с головой.

Глава 7

К моему удивлению, весь сектор СВР оказался пуст. Ни одной твари. Даже бывшая Грейс исчезла. Впрочем, и черного силуэта не наблюдалось. Такая же картина была на всём моем пути к процессорной, где располагались остатки Деймоса и узлы системы управления. Если бы ещё связь нормально работала…

Найдя нужную панель, я вскрыл её и, вспомнив инструкции Натальи, надрезал изоляцию на четырех проводах в ней — двух входящих и двух выходящих. Затем защелкнул на месте разреза зажимы устройства дистанционного подключения.

Поставить на пол рядом с панелью портативный ретранслятор с батареей на сто часов и нажать кнопку включения и вовсе делом уже не выглядело.

Оглядевшись, я фыркнул. Странности вокруг накапливались, словно снежный ком.

Например, зачем в зоне систем управления явно медицинский стол с массой манипуляторов над ним? Причем, на подвижной платформе… О назначении большинства из них я понятия не имел, но, учитывая кровавые разводы на металлическом покрытии стола, предположил, что это то самое место, где над людьми проводились опыты, о которых в своих отчетах писал Деймос.

На первый взгляд, мозаика картины происходящего начала складываться в нечто более-менее логичное, но… Меня смущала крио-капсула. Она стояла в углу помещения, совершенно не вписываясь в его назначение.

— «Autonomous cryo stasis system», — прочитал я надпись на боку, — Немедицинская модель. Предназначена для перевозки и длительного хранения мертвых тел с функцией сохранения органической целостности… Не понял…

«И что это за дерьмо такое? — удивился я, — В отчетах ИскИна ничего не было сказано про эксперименты такого рода. Да и… Хранить в такой капсуле местных тварей? Сомнительно…»

Открыв защитную пластину, я активировал панель управления и принялся изучать параметры того, кто содержался в капсуле. И, судя по всему, это был человек. Причем, в капсуле содержалось тело девушки, если верить данным компьютера. Рост — около ста семидесяти сантиметров, весь порядка пятидесяти трех килограмм. Возраст — восемнадцать лет.

— Алекс, — вышла на связь Наталья, — Ты чего там застрял?

— Пытаюсь разобраться во всей этой срани и понять что происходит, — ответил я, — Ты смогла подключиться?

— Да, сигнал есть. Сейчас начну ломать систему безопасности… Возвращайся скорее!

Покачав головой, я постарался ответить как можно более успокаивающим тоном:

— Постараюсь явиться как можно быстрее… Надеюсь, меня ждут коньяк и закуски?

— Вернёшься — обсудим.

Ещё раз осмотревшись, я пошел к выходу из сектора. Берроуз права — надо возвращаться. Дыхательной смеси в баллоне осталось на сорок минут, но ещё не известно что ждет меня впереди. Хорошо, если мне удалось на какое-то время отвадиться уродов… А если они лишь копят силы?

Добравшись до лифта, ведущего на этаж со входом в сектор СВР, я нажал нужную кнопку на панели и, осмотревшись, задумался, глядя на то, как закрываются створки. Что-то во всем происходящем не просто не вяжется, а совершенно не складывается в одну общую картину. Очень важная деталь всё время ускользает от меня, мешая докопаться до сути.

Да, тут творится срань, способная свести с ума даже мистика. Бывает. Человечество и не такое уже успело встретить во вселенной. Нечто похожее можно создавать как с помощью мистики, так и задействовав тех же нанитов. А уж возможности самых разных излучений… Другое дело, что противник — явно разумен. Это не просто машина или ритуал, выполняющий некую задачу, а обладающая логикой личность. Да ещё и откровенные намеки на искусственность…

Впрочем, имелись вопросы не только к этой твари, периодически пытающейся вскипятить мои мозги галлюцинациями…

От размышлений меня отвлек писк звукового сигнала, означающий, что я оказался на нужном этаже. В очередной раз придется отложить размышления до более спокойной обстановки.

Выйдя из лифта, я удивленно моргнул. В нос ударил запах кофе, а в моих руках оказалась медная турочка, источающая этот аромат. Стоило оглядеться, как стало ясно, что я нахожусь на кухне в своем доме. На мне штаны от спортивного костюма, носки, тапочки и майка.

Помотав головой, я выключил конфорку и, подойдя к обеденному столу, расположенному в другой части помещения, поставил турочку на фанерную подставку. Затем достал кофейные чашки и блюдца.

Нечто царапало разум, говоря о неправильности происходящего, но понять что не так не выходило. Казалось бы — вот он, дом. Привычна кухня, домашняя одежда… Но нечто не давало мне покоя.

Разлив кофе по чашкам, я поставил на стол тарелку с печеньем, а затем крикнул:

— Мама! Папа! Кофе готов!

Ответа не последовало.

— Ау! Вы где там? — снова крикнул я, но тут мой взгляд скользнул по календарю, висящему на стене.

Сердце пропустило удар, а внутри стало пусто. Я вспомнил.

— Сорок дней, — вырвалось у меня, — Сорок дней, как упал этот чертов самолет…

Мама и папа были там. Мать хотела побывать в Турции и они с отцом решили поехать туда. А на обратном пути их не стало…

Повернувшись к столу, я посмотрел на чашки, из которых шел легкий парок, и, тяжело вздохнув, полез в барный шкаф. Родители не любили виски. Потому я достал Ремми Мартин. Наполнил до краев три рюмки, поставив их рядом с чашками, а затем зажег две свечи. Тонких, восковых…

Усевшись на своё место, сделал глоток кофе. Алкголя не хотелось. Вообще. Все эти дни я жил подобно роботам. Убирался в доме, кормил кота, менял постельное бельё и купался сам… На фирме только отпуск взял.

С того момента, как в новостях показали разбившийся самолет, рухнувший на побережье Черного Моря, мир опустел для меня. Не стало тех людей, что меня любили. Кто был готов принять меня таким, какая я есть и простить что угодно, поддержать в трудную минуту.

Чувство пустоты было щемящим, тоскливым и холодным. Каждый день я садился за стол, заваривая очередную турочку кофе и раскуривая сигарету. Кот, черный в белые пятна, всегда усаживался на соседнем стуле. Так протекали часы. В тишине и пустоте.

Не с кем стало поговорить, поделиться переживаниями и мыслями, обсудить дела и новости… Вязкая тишина обволакивала, погружая в тугую боль.

Понюхав содержимое рюмки, я скривился. Нет, выпивка была отличной, но мне алкоголя не хотелось совершенно. Почему-то, он стал вызывать у меня отвращение и тошноту даже своим запахом.