Ангрон: Раб Нуцерии - Иэн Сент-Мартин

— Иногда, — старик кладет руку Ангрону на плечо, — иногда единственную отраду на всем белом свете ты можешь найти только в мысли, что кому-то другому еще хуже, чем тебе, что, как мрачно ни выглядело бы будущее, ты не на самом дне. Сомнительное утешение, но, чтобы выжить в этом мире, людям не приходится выбирать, откуда черпать силу. В том, что мы умираем, а они продолжают жить, есть единственный источник тех малых сил, что помогают им сопротивляться окружающей безысходности.

Эномай хмурится и отстраняет руку. Он глядит вниз, медленно сжимая и разжимая пальцы. Затем вновь поднимает глаза на юношу.

— Поэтому, Ангрон, — через некоторое время произносит старый гладиатор и складывает руки на коленях, — люди наверху не чудовища. Не растрачивай на них свой гнев, ибо в мире и так полно извергов, которые действительно его заслуживают.

13

— Он умрет?

Главный апотекарион «Завоевателя» купался в холодном стерильном свете. Галан Сурлак оторвался от созерцания неподвижного Ангрона и бросил на капитана Восьмой пылающий раздражением взгляд:

— Чем стоять тут без дела, Кхарн, лучше займись чем-нибудь полезным.

— Так. Он. Умрет? — с нажимом повторил тот и оперся кулаками о край стола, на котором лежал Ангрон, прямо напротив Галана.

Апотекарий вздохнул и распрямился, манипуляторы хирургеона втянулись в ранец за спиной.

— Да, Кхарн, рано или поздно, как любое смертное существо. Но в данный момент я почти уверен, что он выживет.

— Что с ним произошло? — спросил советник и посмотрел на отца.

Примарх вздрагивал и быстро двигал глазами под закрытыми веками. Время от времени спазм лицевых мышц растягивал губы в оскале, и железные зубы поблескивали в свете хирургических люменов.

— Похоже, тебе стоит задать этот вопрос не мне, — ответил Галан, оглядываясь через плечо на закованного в синие доспехи Пожирателя Миров, который стоял в глубине зала.

Вориас вернулся на «Завоеватель» сразу же, как только убедился, что на «Песьем клыке» Тетис получит должный уход и что его состояние стабильно. Пусть Ангрон и пребывал без сознания, лекцио-прим держался от отца на почтительном расстоянии. Псайкер уверился, что после случившегося в Зале побед его теперь вряд ли когда-нибудь подпустят к примарху.

— Отвечай, Вориас, — Кхарн отошел от стола и решительно шагнул к библиарию, — что за чары ты сотворил там?

— Я сотворил лишь то, — спокойно сказал лекцио-прим, — что помогло остановить убийства.

— Этого мало. — Центурион остановился в шаге от Вориаса. — Объясни, что именно ты сделал.

Библиарий выдержал его враждебный взгляд.

— Мы с братьями создали Единство — коллективное воплощение наших разумов — и направились к Ангрону, чтобы успокоить его. В сознании отца мы попытались отыскать воспоминание, в котором он владеет собой, но еще лучше — пребывает в беспамятстве, и заставить его тело поверить, что оно перенеслось в то время. Мы хотели ввести примарха в более умиротворенное состояние, чтобы восстановить порядок.

— Что случилось потом? — Кхарн снова взглянул на Ангрона. — Его сон — не естественное явление. В том твоя вина — твоя и твоих сотоварищей.

— С одним из нас, — перед мысленным взором Вориаса уже в который раз предстал Тетис, бьющийся в припадке о пол в Зале побед, — случилось несчастье. Его разум целиком или частью застрял в воспоминаниях Ангрона. Когда контакт прервался, оба оказались заперты за пределами своих телесных оболочек.

— Сколько это продлится?

Вориас покачал головой:

— Неизвестно. Дни или недели — невозможно сказать. Но они каким-то образом связаны друг с другом.

— Так что с этим Тетисом, псайкером из Восемнадцатой?

— Он в таком же состоянии, что и Ангрон. Не берусь предполагать, когда он выйдет из этой дремы и как мы можем разбудить его.

Лекцио-прим вытянул шею, заглядывая Кхарну за плечо.

— Если ты позволишь, я мог бы…

Капитан упер ладонь в нагрудник Вориаса, твердо становясь между ним и примархом.

— Тебе мало того, что ты уже натворил?

— Кхарн, — настаивал Вориас, — разреши мне соединиться с ним хотя бы на минуту. Позволь мне заглянуть в его мысли, чтобы узнать, где он и есть ли способ помочь ему вернуться. А что, если мой дар окажется полезен? Не стану ли я клятвопреступником, если буду бездействовать?

Галан не вмешивался в перепалку братьев. Он провел перчаткой с нартециумом над лежащим в коматозном сне Ангроном, чтобы проверить его жизненные показатели. Затем он скрупулезно собрал данные с датчиков и чувствительных механодендритов, облепивших голову примарха подобно клубку змей. Не желая упускать такого уникального случая, апотекарий вознамерился изучить работу Гвоздей Мясника настолько глубоко, насколько возможно.

— Что ж, пусть попытается.

Кхарн с удивлением посмотрел на Сурлака:

— Никогда бы не подумал, что ты станешь на его сторону, Галан.

Тот пожал плечами:

— Предложение лекцио-прима не лишено смысла. Состояние примарха вызвано не обыкновенной болезнью тела. Если отца поразило колдовство, не исключено, что только оно и сможет его пробудить.

Бросив короткий взгляд на Ангрона, Кхарн некоторое время оценивающе разглядывал Вориаса, а затем опустил руку.

— Минута — не больше.

Вориас кивнул и обошел советника, который даже не сдвинулся с пути к плите, где лежал Ангрон. Библиарий едва слышно шептал мантру для сосредоточения разума на стоящей перед ним задаче. Подойдя к генетическому отцу, лекцио-прим коснулся его ауры, которая до сих пор полыхала гневом, даже пока тот находился в коме. Гвозди Мясника предстали перед Вориасом в своем неизменном облике: короне черного пламени, пронизавшего своими языками каждый уголок отцовского сознания.

Галан Сурлак отошел от стола и жестом отогнал стайку медицинских сервиторов, парящую над Ангро- ном. Апотекарий вместе с Кхарном встали в шаге позади Вориаса. Восьмой капитан с явным напряжением переступил с ноги на ногу, держа руки как можно ближе к оружию на поясе.

Все глаза