Я - Легион - Михаил Злобин

поднял недоумевающий взгляд на начальника, все еще не находя никаких противоречий.

— Антоша, опять не уразумел? Ну что же ты… ну подумай, не разочаровывай меня.

Парень упрямо отлистал назад, к осмотру желудочно-кишечного тракта, потом опять вернулся к причинам смерти. Да что же Хомич его пытает? Чего он хочет от него услыш…

— Никита Михалыч! Вы имеете в виду кровь в ЖКТ?!

— Молодец! Именно этим я и заинтересовался! Как человек, получивший столько ранений, одно из которых разорвало ему в клочья правое предсердие, мог наглотаться собственной крови?

— Э-э-э… хороший вопрос… может, она стекала по стенке пищевода из раненной глотки?

— Это с простреленным-то сердцем?

— Но он ведь мог получить это ранение гораздо раньше, чем ранение сердца!

— Мог, но тогда каким образом он оставался на ногах, потеряв такое количество крови?

На этот вопрос начальника Волков уже не нашелся с ответом.

— Хм… действительно… объемы крови в ЖКТ явно превышают разумные пределы, при которых человек мог бы оставаться в живых, не говоря уже о том, чтобы твердо стоять на ногах…

— То-то же, Антоша… и это не говоря о том, что все его остальные ранения удивительно малокровные. Но это еще не конец, знаешь, что мы еще прозевали в прошлый раз?

— Что же?

— А вот, гляди!

Хомич поднес к глазам Волкова лоток из нержавейки, в котором лежали какие-то ссохшиеся кровавые комочки.

— Что это?

— Это вата.

— Вата?

— Да, Антоша, простая медицинская вата, которую можно купить в любой аптеке. И знаешь, где я ее нашел?

— Боюсь даже предположить…

— А ты не бойся! Обнаружил я ее в том странном ранении гортани, вместе вот с чем…

Никита Михайлович легко приподнял на столе труп, перевернув его на бок, и обвел пальцем вокруг выходного отверстия от пули.

— Видишь темный след?

— Вижу, похоже на… хм… хотя нет, вряд ли…

— Говори-говори, не стесняйся! — Настоял Хомич.

— Похоже на следы от лейкопластыря…

На изменившем цвет теле теперь гораздо более отчетливей выделялся своеобразный след.

— Все верно, Антон! Это следы клеевой основы пластыря.

— Но… я не понимаю… откуда они взялись?

— Ты подожди, — Никита Михайлович помахал перед подчиненным пальцем, — это еще не всё! Загляни.

Хомич снова запустил пальцы покойнику в рот и раздвинул челюсти.

— Посвети чуток. — Старший судмедэксперт протянул небольшой ультрафиолетовый фонарик, который используют для поиска различных биологических и химических следов.

Волков склонился над патологоанатомическим столом и начал внимательно рассматривать полость рта у трупа, ища, что же именно его начальник там обнаружил.

— Мать честная! Да как же мы это могли не заметить раньше?! У него же все нёбо закопченное!

— Фух, ну слава богу… — Хомич картинным жестом изобразил, что смахивает пот со лба, а на недоумевающий взгляд подчиненного пояснил: — Просто думал, что я уже умом повредился, и мне это всё привиделось. Всё верно, Антоша, у этого трупа во рту я обнаружил следы меди, свинца и цинка, что остаются после возгорания бездымного пороха. И если ты посмотришь на его размочаленные гланды, то наверняка догадаешься, что их разорвало пороховыми газами в момент выстрела. А это значит что?

— Это значит, что выстрел был произведен в упор, Никита Михайлович! Прямо в открытый рот!

Ошарашенный этой простой, казалось бы догадкой, Волков начал расхаживать по секционной взад и вперед.

— Как? Ну как мы этого не заметили с самого начала?!

— Не мельтеши Антон! Присядь! Вполне легко могли не заметить. Нам же привезли сразу два десятка трупов, попробуй тут не упустить чего-нибудь из виду.

— Ну, если только так… — неуверенно согласился с начальником парень. — Но все же, что нам делать с этим жмуриком?

— Что-что… сообщим Сухову.

— А ему-то зачем? — Удивился Волков, не понимая, какой интерес может быть у генерала-майора целого ведомства к старому трупу.

— Генерал сам просил сообщать ему лично обо всех странностях, что мы сумеем обнаружить.

— Он так и сказал: «Странностях?»

— Да, Антоша, это дословно.

— Полагаете, Никита Михайлович, он ищет что-то конкретное?

— Наверное, иначе, зачем бы он стал акцентировать на этом внимание?

— Как думаете, а у других тел мы не могли чего-нибудь упустить такого же?

— Как знать… но их уже не сегодня, так завтра, увезут на погребение, так что вряд ли мы успеем тщательно осмотреть больше десятка тел, даже если с нас снимут всю остальную работу.

— Точно, Никита Михайлович, точно…

— Ладно, Антош, я пойду позвоню Сухову, ты приберись пока тут.

— Да, конечно…

И старший судмедэксперт оставил своего молодого коллегу наедине с таким странным и загадочным покойником.

Глава 8

— Прошу всех встать! ¬ — Громко объявила секретарь судебного заседания, когда в зал вошла женщина в черной судейской мантии.

Я не изменил своего положения, поскольку и так уже стоял. В клетке, куда меня завели, не было предусмотрено никакого посадочного места, ни лавки, ни даже табуретки… ну да ладно, постою, не сломаюсь. Здоровье уже позволяет. Я уже провел здесь около часа, и за это время сторона обвинения успела только зачитать несколько томов, из которого состояло мое дело. А теперь же мы должны были перейти к рассмотрению доказательств… любопытство меня просто снедало.

— Садитесь, пожалуйста! — Судья вовсе не выглядела строгой или злобной, какой ей, в моем понимание, надлежит быть. Это оказалась простая румяная женщина, немного с избыточным весом и до невозможности добрыми глазами. Мне даже как-то не верилось, что она способна вообще хоть кого-то приговорить.

— Итак, вопрос с прессой решили, — она обратилась к нескольким журналистам, что робко терлись у входа, — хоть заседание и идет в закрытом формате, но вам разрешили вести съемку. Из зала выходим только в перерыве, это понятно?

Корреспонденты охотно закивали и, не скрывая улыбок, рассредоточились по задним рядам зала, не рискуя лезть ближе, дабы не спугнуть внезапную удачу.

— Отлично… итак, слово предоставляется государственному обвинителю! Малхасян Алия Эриковна, пожалуйста, продолжайте!

— Спасибо, Ваша честь. — Со своего места подскочила жабоподобная тетка в синем прокурорском кителе с майорскими погонами, и начала тараторить, хватая со стола то одну, то другую бумажку. — Уважаемые участники процесса, позвольте вас заверить, что сегодня скамье подсудимых находится опаснейший преступник! Секирин Сергей Анатольевич совершил циничное и хладнокровное убийство, а после, желая сокрыть свои злодеяния, спрятал тело своей изуродованной жертвы, Вагина Анатолия Станиславовича, в заброшенном коллекторе…

— И изнасиловал еще…

— Подсудимый, вам еще дадут слово, — судья строго посмотрела на меня, однако голоса не повысила, — а пока будьте добры, пожалуйста, не мешайте.

Я неприязненно глянул на нее, но все-таки замолк, поскольку на такое вежливое замечание совсем не хотелось отвечать грубостью. Но я осознавал, что каждый… абсолютно каждый в этом зале был в моей власти, и оставался живым только по моей милости. И еще потому, что мне не нужны были здесь трупы, поскольку сидеть мне явно предстоит дальше, чем сорок километров от Москвы, и как себя будут вести марионетки без моего пригляда, я выяснять не собирался.

— Спасибо, Ваша честь! — Жаба в кителе склонила голову так низко, будто бы поклонилась, а на