Алексей Бобл - Пуля-Квант

Я остановился, заметив небольшой овражек впере­ди. Вдоль склонов кусты, если продираться — нашумим. Возможно, овраг переходит дальше в широкую балку и выводит к водоему, а может, и нет.

На входе в распадок, невысоко над землей, крутились иголки и листья — воронка.

Я примерился, размахнулся и швырнул болт в анома­лию. Железку тут же втянуло и закрутило, она скольз­нула вверх по невидимой вертикальной оси, а потом ано­малия выплюнула ее к противоположному склону. Но ту­да болт не долетел: вращаясь, подскочил и метнулся обратно, попав в другую аномалию. Охренеть! Это что за пинг-понг такой? В овраге, выходит, какие-то анома­лии-синхроны? Вот уж причуда Зоны. Две воронки вы­строили векторы силы так, что их поле перекрыло весь распадок. Путь туда закрыт.

Я обернулся.

Курортник покивал, потом показал направление на одиннадцать часов.

Что ж, придется пока идти по следам сталкерской ро­ты, а когда появится возможность — свернем к оврагу, переберемся на другой склон. Так мы сохраним безопас­ную дистанцию, и в случае, если обнаружим себя и нач­нется огневой контакт, будет куда отойти.

Я еще раз бросил взгляд на овраг — болт летал меж­ду воронками. Интересно, сколько он так будет скакать?

До следующего выброса? Пока не разрядит аномалии полностью или не изменится вектор приложения силы?.. Да и бог с ним.

Я напряженно глядел вперед. Сталкеры идут доста­точно быстро, километров пять в час. Торопятся. Так мо­жем и отстать. Местность незнакомая, аномалии вон странные…

След на земле читался легко. Вот бычок дымящий­ся валяется — плевать, похоже, командованию этого отряда на скрытность передвижения. Точно торопятся. Хотя сталкеры никогда дисциплиной не славились. Ну разве что «Долг» — в этой группировке много отстав­ных военных. Между собой мы их называем ассениза­торами Зоны. Командование иногда привлекает дол-говцев для выполнения разных задач. А меня в их стра­тегии смущает то, что они передвигаются по Зоне относительно небольшими отрядами — и при этом мечтают уничтожить всех мутантов внутри Периметра. Но мутантов здесь слишком много. Одних только псев­дособак в южных частях Зоны несколько тысяч. Неко­торых убивает выброс, часть гибнет под заградитель­ным огнем крупнокалиберных пулеметов и миномет­ных батарей с блокпостов, но остальные плодятся и плодятся. Причем это только псевдособаки, есть же еще псевдогиганты, псевдоплоть — я хмыкнул, слиш­ком много ПСЕВДО, — контролеры, тушканы, снор-ки, зомби, слепые псы, бюреры… А в глубине Зоны кто обитает? Я собственными глазами видел два «чер­ных одеяла». Одно из них во время рейда убило пуле­метчика нашей группы Карла: обернулось вокруг него и отпустило — Карл стал похож на гипсовую фигуру, потом раскрошился, как сухарь, рассыпался на куски.

Группу спас Курортник, выстрелив по «одеялу» зажи­гательными. Пули разорвали необычного мутанта на лоскуты, но потом тварь снова собралась в одно це­лое, хорошо хоть преследовать больше не стала. Где там у нее мозги? И вообще было не понятно, живая она или нет… Или вот химеры — их вообще, говорят, не видел никто.

Мы продвигались вдоль оврага, низкая поросль за­слоняла склон. Очень ровная, высотой везде одинако­вая — но ведь не искусственное же это насаждение, от­куда ему здесь взяться? Тогда что? Растение-мутант… Надо держаться от этих кустов подальше, а то как вспомню рассказы Курортника о деревьях-кукловодах, так муторно становится.

Как я и предполагал, овраг увеличивался, восточный склон становился все круче. Если превратится в балку, преодолеть его будет сложно.

Впереди треснула ветка, потом еще одна, послышал­ся звук ударов топора — дерево рубят. Переправу го­товят? Или…

Я остановился у кряжистого дуба и дал команду: «Ложись». Курортник подполз ближе, жестом показал: «Наблюдай прямо», а сам двинулся на десять часов. Его место занял Пригоршня, я приказал смотреть за Лехой, вынул бинокль. Подстроив фокус, стал разглядывать лес. На тропе появилась фигура в КЗС, за ней вторая. Сталкеры возвращались. Курортник успел отползти ме­тров на двадцать, затаился под молодым ельником и то­же смотрел в бинокль.

Парочка с «калашами», в разгрузках, на груди бол­таются маски респираторов. Один обычного телосложе­ния, неприметный, второй как жердь: худой, высокий,

КЗС ему мал — в обтяжку, рукава сползают с запяс­тий вверх, сталкер их постоянно одергивает, перекла­дывая оружие с руки на руку.

Они свернули с тропы и направились прямо к Ку­рортнику. Должно быть, этих двоих отрядили в наблю­дательный пост на время стоянки.

Я замер. Потом дернул Пригоршню, он обернулся и пожал плечами. Ну да, что он может сделать… Если рыпнемся сейчас, сразу обнаружим себя. Сюда при­мчится рота архаровцев, а сражаться с такими превос­ходящими силами…

Леха оторвался от бинокля, показал нам два расто­пыренных пальца. Я в ответ просигналил латинской «V» — Леха кивнул, начал стягивать рюкзак.

Пригоршня напрягся. Я снова глянул в бинокль — на тропе пока никто не появился.

Сталкеры не спеша двигались между деревьями, те­перь первый не закрывал второго. До нас стали доно­ситься отдельные фразы, я расслышал что-то про «Мо­нолит».

Никита подобрался, выставил вперед оружие, це­лясь.

Отложив бинокль, я взялся за пулемет. Постучал по плечу Пригоршню, он обернулся, и я показал: твой ле­вый, мой правый. Никита кивнул. Мы одновременно по­смотрели на Леху. Он убрал штурмовую винтовку за спину, ощупал правый рукав, где у него пенал с трех­гранной пикой. Оглянулся, скрестил руки у шеи и сжал кулаки, затем показал указательный палец. Это значи­ло: одного он прикончит, второго берем.

Мы с Пригоршней кивнули.

Первый сталкер произнес:

— Вот здесь, в ельничке, — и указал автоматом на место, где затаился Курортник.

— Давай скорей, пока Умник не прознал. А то сгно­ит потом, сука… — Высокий явно нервничал, постоян­но крутил головой, то и дело одергивал рукава.

— Да не ссы, Худой, — отозвался первый. — Чего ты шкалишься, я по-быстрому, — и, перевесив АКМ на шею, стал развязывать тесьму штанов. Расстегнув пряж­ку солдатского ремня, он вошел в ельник. Над приземи­стыми елками теперь торчала только его голова. — Ху­дой, а Худой, а правда, что контролеры все гомосеки? — Сталкер заржал, как придурок.

Теперь Леха видит голую задницу молодца из «Сво­боды». Зона притягивает отребье. Периметр наглухо не закроешь, вот и лезут сюда блатные да судимые. Всту­пают в кланы, сколачивают группки, устанавливают но­вый порядок. Джентльмены удачи.

Я сосредоточился на Худом. Он взял на изготовку ору­жие, чуть присел и крадучись двинулся в обход ельника. Сделал несколько шагов и замер. Потянул носом воздух.

— А почему они гомосеки?.. — продолжал из ель­ника первый. — А…

— Бурый, заткнись, — нервно перебил Худой.

Он сделал еще пару шагов — до Курортника оста­лось не больше метра. Вытянув руку, Леха мог бы схва­тить сталкера за щиколотку.

Курортник подобрался, опираясь на ладони и носки.

Я поймал в прицел Худого, палец лег на спусковой крючок.

Башка Бурого исчезла — он присел в ельнике. Худой шагнул вперед, хрустнула ветка, и Курортник прыгнул.

Глава 11

ЗЕЛЕНКА

Правильно все-таки, что Леха командирскую долж­ность занимает. Жаль, не сделал офицерскую карь­еру; жаль, после нашего похода на ЧАЭС не получил группу.

Ситуацию он просчитал верно. Я бы мог и не сооб­разить.

Леха сбоку ударил локтем в нос Худому, тот дернул­ся и упал навзничь. А командир уже исчез в ельнике. Мы с Пригоршней вскочили и побежали. Над елками появилась голова Курортника, он шепнул:

— Пригоршня, помоги. Лабус, пакуй этого Худого.

Никита нырнул в ельник, а я достал из кармана уз­кую полоску пластика. Склонился над Худым, содрал капюшон с его головы, выудил оттуда шапку, заткнул ему рот — черт, Леха сталкеру нос сломал, кровь за­ливала подбородок. Я перевернул бесчувственное те­ло, подцепил носком автоматный ремень, скинул с пле­ча. Вот почему Худой рефлекторно не выстрелил — указательный палец лежал на скобе. Насмотрятся фильмов, идиоты, и Рембо из себя начинают корчить. Палец в такой ситуации необходимо держать на спус­ковом крючке, но сталкер строил из себя крутого, а Курортник все видел снизу, Худой к нему правым бо­ком двигался. И валить Леха его не стал, потому что Бурого наверняка сложней допросить было бы, повад­ки у него, как у бывшего заключенного. Правильно Леха рассчитал.

Сложив костлявые кисти пленного крестом у него за спиной, я вдел их в подготовленную петлю из пластика и резко затянул свободный конец, вжикнув «крокоди­лом» замка. Теперь не вырвется.

— Вот мразь блатная, — над елками показалась го­лова Пригоршни, — обгадиться успел.