Сэнди Митчелл - Зов долга

— Да это практически то же самое, что сомневаться в лояльности моего сестринства! — воскликнула она не без драматизма.

Оказалось, что канониса заметила в списке Гаварронское ополчение — соединение СПО, базировавшееся на том самом плато, где Орден Белой Розы основал свой сестринский Дом, — и, поскольку Гаваррон являлся ленным владением Экклезиархии, формально независимым от планетарного правительства и подчиненным лишь власти каноника, предпочла интерпретировать это как плохо прикрытую попытку поставить под сомнение лояльность самой церкви.

Честно говоря, я почти не сомневался, что Киш с наслаждением воспользуется возможностью немного подначить соперницу в бесконечной сваре церкви и государства, но в текущих обстоятельствах такой конфликт слишком сильно затрагивал общие интересы, поэтому арбитр просто склонил голову перед разъяренной канонисой.

— Уверен, что никто здесь не желает выказать подобных сомнений, — заверил он. — Если вы верите в чистоту Гаварронских СПО так же, как в чистоту ваших Сестер Битвы, вы вольны распоряжаться ими так, как сочтете необходимым.

Не имея возможности пойти на попятный теперь, когда Киш так ловко вернул ей ее же слова — без того, чтобы вызвать как раз те подозрения, против которых она так возражала. — Эглантина резко кивнула.

— Мы побеждаем милостью Императора, — произнесла она.

— Ну что ж, тогда победа наша предрешена, — мягко произнес Киш, тем самым еще раз проворачивая нож в ране оппонента, а затем собрание продолжилось и тянулось до самого позднего вечера.

Но все скучные посиделки, к счастью, когда-нибудь заканчиваются, так что спустя некоторое время Киш и Живан пожелали нам доброго пути и напомнили о необходимости соблюдать абсолютную секретность. Правду сказать, предостережения были не так уж необходимы, потому что все без исключения присутствующие, полагаю, представляли себе последствия, если информация о тиранидской угрозе просочится в гражданские круги до того, как будут закончены все военные приготовления. Простые люди и так уже были запуганы известиями о том, что вокруг снуют предатели и еретики, походя взрывая разные детали окружающего ландшафта. Стоит лишь намекнуть, какая угроза в действительности нависла над их родным миром, панику невозможно будет сдержать.

С головой, пульсирующей от усталости, я с удовольствием вышел из зала заседаний и вдохнул относительно свежий воздух холла. Кинул взгляд вокруг, ожидая увидеть Юргена, но он будто испарился, оставив лишь слабое напоминание о себе, витавшее в воздухе возле того диванчика, который он занимал. Были здесь и несколько более вещественных доказательств его давешнего присутствия — поднос, на котором стояли тонкого фарфора чайник с танной и наполовину опустошенная кружка, а также еще один поднос, украшенный размазанными остатками того, что, вероятно, было когда-то эклером с дольчеягодами. Небольшая горка из крошек и менее опознаваемого мусора окружала то место, где, должно быть, стояли его ноги.

— Комиссар? — раздался за моим плечом голос Лазура, и что-то под его одеянием слабо загудело. — Вас что-то беспокоит?

— Да нет, ничего, — отозвался я, пряча раздражение. Зрелище остатков юргеновского пикника напомнило мне о том, насколько сам я голоден. Где Юрген раздобыл провизию, я не хотел даже спрашивать. — Просто недоумеваю, куда подевался мой помощник.

— Уверен, что он вскоре появится, — учтиво сказал Лазур и понизил голос до шепота: — Инквизитор Вейл, кажется, весьма доверяет вашей способности находить утерянное.

Он вгляделся в мое лицо, ожидая увидеть на нем реакцию, но хотелось надеяться, что долгая практика не позволила выдать ему что-либо, хотя, признаюсь, услышать имя Эмберли из уст (которых, как я уже упоминал, у него по-настоящему не было) совершенного незнакомца было достаточно ошеломительно.

— На Гравалаксе нам просто повезло, — пояснил я, стараясь вести себя настолько мило, насколько возможно.

Будучи слишком опытным притворщиком, я старался не искать спасения во лжи, которая могла быть легко поставлена под сомнение и раскрыта.

Очевидно, Лазур был в курсе, что мы с Эмберли знакомы, и если хотя бы подозревал о ее присутствии на Периремунде (если не знал наверняка), то мог пытаться выудить информацию об этом, хотя, конечно, в его словах могло заключаться и что-то совершенно иное. Видимо хорошо зная правила подобной игры, Лазур дружелюбно кивнул:

— Именно так я и слышал. Ну что же, тогда просто пожелаю вам удачи в поисках вашего подчиненного. — Он уже начал поворачиваться, чтобы уйти, но, как я и ожидал, будучи знакомым именно с подобной тактикой беседы, обернулся, будто запоздало вспомнив о чем-то. — О, чуть не забыл. Есть ли какие-то зацепки касательно Метея?

Я не имел ни малейшего представления ни о каком Метее, но был в тот момент достаточно устал и голоден, чтобы удержаться немного не поддразнить собеседника.

— Ничего сколько-нибудь основательного, — произнес я, выдержав небольшую паузу, чтобы он подумал, будто я принимаю решение, скрывать ли от него информацию, и он снова кивнул, будто я что-то только что подтвердил.

— Конечно же. Сначала вам нужно поговорить об этом с инквизитором. — Он снова дружелюбно кивнул и сотворил знак шестерни. — Омниссия регулируй ваши системы.

— И ваши тоже, — вежливо отозвался я, размышляя, о чем же еще умолчала Эмберли.

— Кажется, вы неплохо сошлись, — произнесла Кастин, подходя поближе, теперь, когда техножрец ушел.

По какой-то причине шестереночки всегда приводили ее в легкий трепет, даже наши собственные технопровидцы, хотя ей удавалось хорошо скрывать свои чувства. Полковник не жаждала находиться в их компании и обычно стремилась, если только возможно, увильнуть под условно важным предлогом. В то время как мы столь эксцентричным образом беседовали тет-а-тет с Лазуром, она болтала с офицером одного из полков Харракони и — вероятно, к счастью — пропустила весь наш диалог.

— Возможно, — осторожно отозвался я и снова огляделся в поисках Юргена. Толпа в холле стала редеть, моего помощника по-прежнему нигде не было видно. Я было повернул голову, заметив краем глаза какое-то движение, но, посмотрев прямо, никого не обнаружил. Последние офицеры Имперской Гвардии расступались, чтобы дать возможность пройти Эглантине и ее эскорту, оставив Кастин и меня в одиночестве. — Наверное, лучше вам отправляться. Я нагоню, когда найду Юргена.

— Хорошо. — Полковник кивнула, не меньше моего осознавая необходимость как можно быстрее привести полковые дела на Хоарфелле в движение, и направилась по коридору, одновременно проверяя связь в своем воксе легким постукиванием пальца. Я услышал, как она произнесла: — Ластиг, мы отправляемся. Мне нужна вокс-связь с майором Броклау сразу же, как только окажемся за пределами действия глушилок.

Оставшись в совершенном одиночестве, я нетерпеливо вздохнул и в очередной раз огляделся, надеясь обнаружить хоть какой-то намек на то, куда удалился Юрген. Он не мог уйти далеко, потому как чайник с танной все еще был горячим.

Это простое умозаключение спасло мне жизнь. В тот момент, когда я низко наклонился, чтобы на ощупь определить температуру фарфора, краем глаза заметил новое движение, такое же быстрое, как и прежде, и прохладный ветерок пронесся возле моей щеки. Уж с этим ощущением я был знаком слишком хорошо. Это не прибавило мне хорошего настроения, и я рефлекторно выхватил цепной меч, проводя им защитную комбинацию ударов, которую практиковал так часто, что она претворялась в жизнь уже без всякого сознательного усилия. Быстро оборачиваясь вокруг своей оси в поисках цели, я обнаружил, что нахожусь в совершенно пустой комнате.

Во рту у меня пересохло, на корне языка внезапно зародилось ощущение холода, и вокруг разлился запах озона, сопровождающий колдовство. Мне, конечно же, уже приходилось сталкиваться в бою с псайкерами, но почти всегда это происходило в компании Юргена, так что теперь пришлось подавить поднимающуюся, подобно приливу, волну паники. Отодвинув ее в задние отделы мозга, туда, где она могла работать мне на пользу, ускоряя рефлексы, вместо того чтобы уменьшать мои шансы на выживание, я снова внимательно осмотрел комнату, выискивая выдающий врага размазанный след движения.

Заметил его проблеск я периферическим зрением и в самый последний момент инстинктивно парировал, скорее ощутив, чем увидев последовавший удар, — впрочем, наградой мне был вполне знакомый звук, с которым твердые как алмаз зубья врезаются в сталь.

— Твою!.. — произнес голос, в котором сквозило обиженное удивление, совсем рядом с моим ухом, и я ударил на звук, но, конечно же, невидимый противник обладал тем преимуществом, что мог прекрасно видеть гудящее оружие в моих руках, и потому легко уклонился.