Алексей Гравицкий - Четвертый Рейх

— Хорошо, Алекс, — непонятно чему обрадовался доктор. — Следи за дыханием. Кларк, тебя тоже касается.

— Держу руку на пульсе, — отрапортовал Баркер. — Можем идти?

Кадзусе кивнул. В шлеме жест вышел не особо выразительным, скорее вовсе незаметным, но Кларк заметил. Или же вопрос был чисто риторическим, и Баркер с самого начала плевать хотел на принципиальное согласие доктора.

Выдержав небольшое расстояние, Александр зашагал следом. Японец потопал замыкающим.

Тело постепенно привыкало к скафандру. Двигаться стало проще. Идти пришлось недалеко, благо, для первого выхода программу наметили минимальную. Метров через семьсот Баркер остановился, огляделся.

— Что-то не так? — мгновенно возник голос доктора в динамике.

— Все так, — спокойно отозвался Кларк. — Все даже лучше чем так.

Он снял с пояса геокапсулу и опустился на колено. От того напряжения, которое виделось в его фигуре сразу после высадки, не осталось и следа. Баркер был спокоен. Движения его выходили четкими, лаконичными, уверенными.

Капсула закрепилась с первого раза, с легким щелчком выпуская в грунт ножки зацепов. Негромко зашипело, забурлило, и пустота прозрачной части стала заполняться красноватой породой.

Кларк подождал, пока капсула наполнится под завязку, нажал кнопку. Хитрое приспособление снова щелкнуло, отстреливая ненужные зацепы. Баркер поднялся, одновременно цепляя потяжелевшую емкость к поясу.

— Вперед. — Голос его был довольным, будто он только что выиграл суперприз межкорпоративной лотереи. — Мне нужна вон та скала.

Александр оценил расстояния и невольно вздохнул. Надежда на то, что первый выход пройдет в щадящем режиме, рассыпалась в прах.

— Ты бы сразу сказал, что тебе нужно, — словно прочитав его мысли, проворчал японец, — мы бы приземлились поближе.

— Пешие прогулки способствуют пищеварению, — бодро отозвался Кларк и зашагал вперед.

На этот раз идти пришлось долго. На полпути Погребняк припомнил очередное утреннее соревнование с Баркером и мысленно отругал себя за мальчишество. Не стоило так нагружать организм с утра, теперь было бы легче.

Чертов Кларк шел так, словно утренней нагрузки не было вовсе. Хорошо еще, что по дороге к обозначенной скале он дважды останавливался, чтобы наполнить еще пару геокапсул.

К тому моменту, когда троица добралась до скалы, Александр сбил дыхание, зато окончательно приноровился к скафандру. Двигаться в нем теперь было настолько просто, что искренне удивлялся, почему сразу возникли такие трудности.

Он привалился плечом к скальной породе и тяжело выдохнул.

— Алекс?

— Умотали сивку крутые горки, — отозвался Александр.

— Что? — не понял японец.

— Устал, — честно признался Погребняк.

Доктор и сам устал. Уселся на корточки и наблюдал, как Кларк прилаживает последние две капсулы.

Глядя на Баркера, Александр с облегчением подумал, что через десять минут они пойдут обратно. И хотя возвращаться было довольно далеко, радовало уже то, что больше никуда идти не надо. Без свободных капсул это было бессмысленно.

— А это что? — Кадзусе резко поднялся на ноги. Настолько резко, что у Александра екнуло в груди.

— Где? — завертел головой Баркер.

— Что там у вас? — мгновенно ожил динамик голосом Богданова. Капитан молчал так долго, что, казалось, отключился. Выходит, нет.

— Все в порядке, — поспешно ответил Кадзусе.

Он уже был на полпути к цели, которую теперь видел и Александр. Отвесный кусок скалы был испещрен тонкими линиями, будто кто-то выцарапывал на скальной породе послание в вечность.

Александр отвалился от скалы и поспешил за японцем. Баркер метнулся было следом, но тут же качнулся обратно. Застыл, как человек пытающийся разорваться между двух целей. Но долг победил любопытство, и Кларк остался с капсулами.

Доктор у скалы оказался первым.

— Капитан, кажется тут кое-что для нашего специалиста по внеземным цивилизациям.

Семь самостоятельных рисунков складывались в единую картину. А в том, что это были рисунки, никто не сомневался. Даже не смотря на то, что часть образов была вовсе незнакомой и непонятной.

Отснятые и выведенные на экран, картинки казались совсем уже нереальными. Если бы кто-то показал ему эти снимки на Земле, Александр, скорее всего, сказал бы, что это фальсификация. Здесь шутить было некому. Разве что члены первых пропавших экспедиций все же добрались сюда и оставили собратьям пламенный привет. Но такое объяснение было натянутым до глупости.

— Что это? — коротко спросил Богданов.

— Наскальная живопись, — ответил Кадзусе.

— Скорее графика, — поправил Баркер.

Погребняк усмехнулся. Капитан очевидность, две штуки.

— Напоминает рисунки Наска, — небрежно обронил он. — По стилистике, во всяком случае. Видите, каждое изображение выполнено одной линией. Без отрыва.

— Что за рисунки? — оживился Кадзусе.

— Наска это в Перу? — поддержал Богданов.

«Еще бы вы знали», — подумал Александр.

— Пустыня Наска, — заговорил он, — литосферная плита на юге Перу. Примечательна своими геоглифами. Линии и трапеции нанесенные прямо на поверхность плато, а так же изображения птиц и животных. Рисунки, выполненные в такой же стилистике, что эти наскальные картинки. Только в Наска они нанесены на поверхность пустыни, и самая большая картинка достигает без малого двухсот метров.

Баркер присвистнул.

— Ничего себе! Странно, что я об этом ничего не слышал.

— Ничего странного, — пожал плечами Александр. — Геоглифы охраняются, их существование давно уже… мягко говоря, не афишируется. В двадцатом — начале двадцать первого века им сильно досталось от наплыва туристов. И доступ к ним ограничили, а потом и вовсе закрыли. Тогда еще ЮНЕСКО. Объект всемирного наследия № 700. Сейчас, разумеется, и ЮНЕСКО нет, и списки другие, и номер у насканских рисунков другой.

— Любопытно, — произнес капитан. — А кто автор?

— Геоглифов? До сих пор неизвестно. Предположений была масса. От представителей внеземной цивилизации до европейских фальсификаторов. Кроме того, те же образы прослеживаются и в декоративной живописи местных индейцев.

— Ну, индейцы здесь точно не могли рисовать, — хохотнул Баркер.

— Здесь никто не мог этого нарисовать, — задумчиво проговорил Кадзусе. — Сила притяжения, состав атмосферы и масса других аспектов делают планету непригодной для разумной жизни. Я составил отчет.

— Ты неправ.

Это прозвучало отстраненно и очень тихо, но услышали все. Баркер и Богданов повернулись на голос. Кадзусе закатил глаза. Александр усмехнулся.

— Неправ, — повторил Мацуме.

— В нашем представлении о разумной жизни… — начал было доктор.

Но бортинженер перебил брата неожиданно резко.

— Вот именно. Вы все судите о разумной жизни и о жизни вообще в рамках известной вам флоры и фауны. Кто сказал, что в другом мире жизнь должна возникать и развиваться по земной схеме, земным законам? Кто сказал, что наш путь развития единственно возможный?

Мацуме говорил непривычно резко и непривычно много. В какой-то момент Александру показалось, что младший японец боится. Как тогда, раньше, когда боялся остаться наедине с самим собой и готов был даже говорить, только бы не быть одному. Так и сейчас он, похоже, болтал, пытаясь заговорить свой страх.

— Ты судишь о том, чего не знаешь, — не менее резко ответил Кадзусе. — Это не твоя тема. Нафантазировать можно все что угодно, но фантазии надо чем-то подкреплять. Нужен фундамент. Нужны факты. А других данных для анализа, кроме опыта Земли, у нас нет.

Богданов наблюдал за спором в молчаливой растерянности. Даже Кларк притих, не ожидая такого напора ни от Кадзусе, ни уж тем более от Мацуме.

— Тише, — примирительно вскинул руку Александр. — Этому спору лет двести, не меньше.

— Пусть, — упрямо повторил доктор. — Но иной жизни мы не знаем, равно как и возможности ее возникновения. А человек или любое подобное ему существо не может существовать на этой планете.

— Откуда тебе знать? — взвился Мацуме. — А кого тогда ловит Агентство?

— Это отдельная тема, — кашлянул Погребняк, но Мацуме его не слушал.

— А если я скажу, что человек может жить в безвоздушном пространстве, — продолжал давить он.

— На чем основано это заявление?

— А если я скажу, что я видел живого человека в открытом космосе. Без скафандра.

Кадзусе посмотрел на брата. Тот, казалось, тоже глядит на доктора, но взгляд Мацуме скользил куда-то в сторону, через плечо старшего.

— А ты видел? — озадаченно спросил Кадзусе.

Мацуме поспешно опустил взгляд. О том, кого и где он мог видеть, Александру оставалось только догадываться. Кадзусе ждал. Мацуме молчал. Надо было что-то делать.