На дальних берегах. Том первый. - Sgtmadcat

не понял, но глупых вопросов командованию задавать не стали решив, что это какой-то важный военно-морской ритуал.

Амяз тоже волновался, вверяя «Интернационал» Багиру с Михаем. Кара же отнеслась к командировке с энтузиазмом, так как уже предвкушала наслаждение совместной работой и обществом друг друга. Чума глядя как Федор спокойно собирает вещи, следовала его примеру. Для неё все это было непонятно, но если другие видят в этом смысл, значит так и надо. Кроме четверых командированных, на «Марибэль» перегрузили машину с краном и солидный запас материалов для ремонта. Катерок, к большому огорчению Михая, тоже пришлось оставить. В довершении всего Боцман вручил Федору, как ответственному за безопасность, ключи от помещений. После чего «Интернационал», наконец, свистнул на прощание гудком и взял курс на Малатан.

Командированные, проследив как тот скрывается за островами, помахали вслед и пошли обустраиваться. В надстройке, которую Федор избрал под жилье, располагался корабельный лазарет и радиорубка. Доктор уже забрал из лазарета весь уцелевший инструмент, посуду и лекарства, но там осталось еще немало интересного. Например старый чугунный операционный стол. В радиорубке места было больше и, учитывая, что радиостанцию удалось наладить, Федор хотел обосноваться там, чтобы не прозевать, если их будут вызывать. Однако, для этого нужно было тащить туда койки, о чем он и сообщил Чуме.

- Мну тут нравица! - Чума отрицательно мотнула головой, - Нихачу койки таскать.

- Ты же боишься лазарета?

- Йа баюсь што мну тут всякае противнае делать будут. Эсли ты будишь приятнае делать, то йа ни баюсь!

- А! Вот оно как… Но там рация. Вдруг нас вызывать начнут?

- А тут вада йесть.

- Вода… - Федор покосился на рукомойник, - Это важно. В радиорубке её нету...

- Тагда тут жывем? Хотя мы жы визде можым жыть! Где захатим!

- Ну да. Считай вся палуба наша...

По сходням вскарабкались Амяз и Кара. Оглядев надстройку, они удовлетворенно кивнули.

- Ошен хороший место. Обзор ест и расия радом.

- Да. Мне тоже понравилось. А вы где устроились?

- Внису… Там по правому борту каюта, - Кара махнула рукой куда-то в ту сторону, - Я на плане нашла. Она с санусел долшна быт. Толко там совсем-все саперто.

- Ага. Бардья закрыл, чтобы не лазали. Он мне ключи отдал.

- Мошеш открыт? А то мы веши принесли, а там это…

Кивнув, Федор сказал Чуме обустраиваться и пошел вниз. Жилая палуба «Марибэль» имела шесть кают с левой стороны и пять с правой, плюс какие-то вспомогательные помещения и кладовки в центре между двух коридоров. Выбранную Карой каюту отмечали сложенные перед ней пожитки, которые венчал свернутый в рулон ковер. Покосившись на него Федор прочитал надпись на приделанной к двери табличке.

- «Чиф Енжинир»… «Старший механик» стало быть… Ну оно и понятно... - он принялся перебирать ключи, - Ага - вот. Подходит, вроде. Вам его оставить?

- Ясс, остав, - кивнул Амяз заглядывая внутрь, - Надо будет копию сделат…

- Только как копию сделаете — ключ верните. Мне Бардья за них голову отвернуть обещал, если потеряю.

Кара, тем временем, обежала помещение и покружилась в центре в радостном танце раскинув руки.

- «Как тебе?» - спросила она на саргашском, - «Даже больше, чем я думала!»

- «Мне нравится… Много места и стол большой. Можем принести вторую койку и сделать одну большую.»

- «Я, сперва, хотела вообще капитанскую каюту занять, но там мертвяк лежал… Брр… А тут и спуск в машинное близко и выход на палубу!»

- «Хорошо. Давай вещи занесем и пойдем работать. Вечером все расставим.»

- «Если вещи занести, то ковер неудобно будет стелить! Мы его сюда, вообще, сможем затолкать?»

- «Сейчас подумаю», - Амяз похлопал по плечу Федора, который, не понимая саргашского, просто с интересом рассматривал интерьер, - Ты можеш помош совсем-вообше немного?

- Могу? Чего-ж не помочь-то?

- Ковер надо санести…

С ковром пришлось изрядно повозится, так как развернуть его в каюте с привинченной к стенам мебелью было той еще задачкой. Но, в конце концов, упрямая вещь была побеждена и постелена на законное место.

- Это-ж его, потом, выносить еще придется... - тяжело дыша, Федор уселся прямо на пол и погладил рукой ворс, - Видать важная для вас штука, раз вы его сюда притащили..?

- Ошень, - согласился Амяз, - У нас ковер знашит твое лишное место. Саргаши шитают ошен невешливым наступат на шужой ковер бес расрешений, брат с него веши всякий-расный. Дома у нас ошен маленкие, а семи ошен болшие. Поэтому, когда саргаш хошет уединится, он идет на свой ковер. Так што я привык — где ковер, там мой дом. А вокруг — моя работа.

- Понятно… - встав, Федор покинул пределы ковра, дабы не покушаться на саргашские устои, - У нас почти так-же. Только с кроватями. Народу много, так что спят кто-где. Свою кровать еще заработать надо.

- Ясс… Ковер дорогой. Ошен много работат надо, штобы у тебя большой ковер был.

- А у тебя он здоровенный… Сколько такой стоит?

- Не снаю… Нам денги нелся в руки брат.

- А, точно… Выменял?

- Украл… - Амяз виновато потупился, - Но у ошен плохой шеловек. Банкир!

- Ну этих грабить не грех. Мой папа так говорил. Ну когда стопочку пропускал и начинал рассуждать про всякое. А мама ему еще говорила: «Молчи, дурень старый — услышит кто еще, тогда бед не оберемся!». Навестить бы их как-нибудь..? Ладно — пойду я...

Попрощавшись кивком, Федор поднялся наверх, где Чума наводила уют в своем понимании. Для доминцев дом был что-то вроде сейфа для ценных вещей и укрытием на случай угрозы, а жили люди, в основном, во дворах, где под многочисленными навесами, работали, готовили еду, спали и принимали гостей. Так что, вместо того, чтобы гнездится в лазарете, Чума принялась обживать всю шлюпочную палубу. Растянув тросы с пустых шлюпбалок, она пыталась затащить на них брезент, чтобы сделать пологи. Федор помог ей с этим, после чего подергал полотнища накинутые на леера.

- А это зачем?

- Эта забор будит… Штобы никто ни падглядывал.

- За кем подглядывал?

- За мну…

Кокетливо распахнув плащ из марлевки, покрашенный украденной у Доктора зеленкой в защитный цвет, Чума продемонстрировала Федору голое тело. Тот понимающе кивнул.

- Жарко?

- Красива, дурак! Йа хачу,