Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов
— Стой, — оборвала его Сова. Она молча вынула из кобуры «Кедр» и протянула мужчине. Лёгкий пистолет-пулемёт с глушителем казался уместным в этом гнетущем месте. Сама же Макаренко достала из-за пояса широкий нож, тяжёлый, уверенно лежащий в её ладони.
— Держи, — бросила она. — Выяснять всякую дичь лучше при оружии.
— Это точно, — согласился Михаил, приводя пистолет в боевой режим. Но не успел он снова шагнуть вперёд, как девушка проскользнула мимо.
— Эй! Давай я первым…
Она задержалась на мгновение, прижимаясь к нему боком, тепло её тела скользнуло по его руке. Затем Сова усмехнулась:
— Ты ж не знаешь секретов джиу-джитсу!
И, не дожидаясь возражений, начала спускаться.
— Это нечестно! — возмутился Михаил, следуя за ней. Сова уже наклонялась к приоткрытой створке нижней гермодвери.
— Зато живым дольше останешься, — бросила она через плечо. — Ты забыл, что обещал детям? «Я… никогда, ни за что… не буду рисковать…»
— Я не так сказал! — огрызнулся Михаил, догоняя её. Но Макаренко уже убедилась, что за дверью их никто не поджидает. Она толкнула тяжёлую створку, и та со скрипом отворилась. За порогом их встретил длинный коридор.
Тусклый свет ламп дневного света дрожал, отбрасывая на стены неестественные тени. Мигающий свет создавал ощущение, будто пространство дышит, едва заметно пульсирует, словно подземный лабиринт был живым существом. Пол устилала грязь, в воздухе висел запах сырости, старого бетона и ржавчины. Двери, выходившие в коридор, зияли приоткрытыми проёмами. Их явно давно никто не запирал.
Сова шагнула в одну из них, осторожно заглянув внутрь.
— Слушай… — голос её стал задумчивым. — А наш «меценат» был не беден, когда строил всё это…
Михаил подошёл ближе и заглянул в полутёмное помещение. Там, где ещё хватало света, возвышались ряды коробок. Стеллажи с банками тушёнки, блоками галет, мешками с крупами. На упаковках чёткими буквами были выбиты названия: «макароны», «гречка», «рис», «перловка». Поодаль стояли огромные пятилитровые бутылки с мутновато-жёлтой жидкостью — подсолнечным маслом.
— С учётом прошедшего времени тут ещё надолго хватит на всех детей, что у нас есть, — сказала Сова, скользя взглядом по припасам.
— Это точно… — Михаил приоткрыл дверь шире, стараясь рассмотреть дальний конец склада. Он терялся в густой темноте, заваленный бесчисленными мешками и коробками. — До войны я удивлялся, как много у людей было денег. Бабушки легко отдавали мошенникам сотни миллионов, дети разбрасывались наследством своих отцов-олигархов… Видимо, Кизляк был из той же породы. Уважаемый меценат, благодетель, а на деле — крыса, устроившая подземное царство для себя любимого.
Сова молча обвела взглядом помещение.
— Только вот он не учёл одного, — добавил Михаил. — Построить всё это тайно… Без шума… Да так, чтобы ни у кого не возникло вопросов… На такое нужны колоссальные деньги. И столько же взяток.
Они по очереди подошли к двум оставшимся дверям.
За первой оказалась комната, до потолка заставленная запечатанными тюками с одеждой. Фуфайки, спецовки, берцы… Всё сложено аккуратно, как будто хозяин этого места рассчитывал на долгую осаду или… на что-то худшее.
За второй дверью раскинулся склад с оборудованием, странным и непонятным. Приборы с циферблатами, огромные пустые колбы, приборные панели, ещё не видевшие эксплуатации… Целые стенды, укутанные в целлофан, как мумифицированные артефакты ушедшей эпохи.
— Это всё для чего? — тихо спросила Юлия, скользя взглядом по рядам неизвестных аппаратов.
— Судя по виду… медицинское или научное оборудование. Или и то, и другое сразу, — Михаил провёл ладонью по одному из запылённых мониторов. В углу стекла застыли древние следы пальцев. Чьих? — А вот для чего…
Он замолчал. Мысль оформлялась нехотя, цепляясь за подсказки. Подчинение воли детей… Слепое, безоговорочное… Как марионетки…
— Уж точно не для лечения, — мрачно закончил он. — Пойдём. Может, дальше станет понятнее.
Они покинули склад и продолжили путь по коридору, который сворачивал направо, затем вытягивался в узкий проход, уходящий вперёд ещё метров на пятьдесят.
На первой двери висела табличка: «ОХРАНА». Рядом — огромное окно, выходящее в пустую, пыльную комнату. Когда-то здесь стояли постовые, но теперь остались лишь следы на полу, где, должно быть, стояли стулья. Ржавый турникет замер у входа, словно последний страж, давно лишённый смысла.
— Пусто, — подытожил Михаил. — А ведь раньше здесь была охрана… Может, этот чудик — из охраны?
— Ты видел его лицо? — с сомнением отозвалась Сова. — Скорее уж, Кизляк выловил его где-то в лесу…
Они двинулись дальше. Слева и справа открывались широкие окна, ведущие в помещения, чьи двери зияли в полутьме. За стеклом плясал приглушённый свет, позволяя рассмотреть содержимое.
Одна из комнат оказалась операционной. Несколько столов, стеклянные шкафы, заставленные склянками и хирургическими инструментами. В углу тускло поблёскивали массивные аппараты, похожие на КТ и МРТ.
— Что он тут делал? — сдавленно прошептал Михаил.
Дальше — ещё одно окно. За ним возвышались огромные колбы, подсвеченные изнутри. Одни пустые. Другие… Юлия резко замерла, пальцы мёртвой хваткой вцепились в локоть Михаила. Он ощутил её силу даже через несколько слоёв одежды.
— Ты это видишь? — её голос был хриплым, застывшим в горле.
Он увидел. Внутри двух заполненных жидкостью колб висели детские тела. Не живые, но и не разложившиеся. Консервированные.
