Реинкарнация архимага - Сергей Александрович Богдашов

class="p1">— А я ими не занимаюсь, — пожал плечами фельдшер, — Что-то необходимое мне в аптеку закупают в виде сухих сборов, а сам я работе с травами не обучен. Более того, на фельдшерских курсах даже упоминать про травы не стоило. Нам буквально вдалбливали в голову, что врачи и знахари — это две большие разницы.

— Очень странно. Думал, наберусь опыта, но не угадал, — расстроился я, но не сильно.

Всё равно я не собираюсь следовать местным рецептам травничества. Лекарства, которые по ним можно приготовить, отличаются от тех, какие были в моей прошлой жизни, как брага от коньяка.

Но мне надо подобрать правильные аналоги трав и их пропорции. Далеко не простая задача, и в один день, и даже в месяц, её не решить, но я справлюсь. Когда-нибудь… Наверное.

* * *

Вот уже пару минут хожу по своему невеликому жилищу, и никак не могу определиться с местом.

— Ваше благородие, что вы мечетесь? Мне скажите, и я всё сделаю, — отвлёк меня денщик, с тревогой наблюдая за моими измерениями и недовольством.

— Вот где тут верстак поставить? Вот такой, хотя бы из пары прочных дубовых досок, — показал я руками желаемый размер.

— Помилуйте! Зачем вам в доме верстак?

— Артефакты своим бойцам обещал изготовить, а здесь даже станочки с наковаленкой негде крепить.

— Если желаете, я с оружейником могу переговорить. У него два ружейных верстака без дела простаивают, — предложил Федот после коротких раздумий, а потом, правильно оценив мой недоверчивый взгляд, добавил, — У оружейника, как мы в прошлом году новые винтовки получили, работы сейчас совсем нет. Это он раньше зашивался и помощников требовал, а нынче не у дел оказался.

— А и поговори, — тяжело выдохнул я в ответ, всё ещё не остыв от идеи домашней мастерской, которую негде разместить.

— Ваше благородие. Оружейник на месте и вас ожидает, — доложился Федот уже через десять минут.

Собственно, оно и не удивительно. До оружейной мастерской оказалось идти всего ничего.

— Ваше благородие, здравствовать, — поприветствовал меня кряжистый мужик, с чрезвычайно густыми бровями, — Значитца, разрешите представиться — Иван Силыч меня кличут. Ефрейтор Глушко.

Интересно представился. Провокационно. Явно желает посмотреть, как я отнесусь к столь вопиющему нарушению субординации.

— Ты, Иван Силыч, поменьше фрондёрствуй, особенно при посторонних, и тогда будем дружить, — сумел я его удивить своим ответом, — Федот мою надобность тебе обсказал?

— Так понял я его, чего не понять, — поскрёб мужик бороду пальцами, — Больше скажу. Очень к месту наша встреча пришлась. После вашего револьвера, — осторожно выговорил он новое слово, — Ко мне офицеры зачастили. И все, как один, интересуются, доброе это оружие или игрушка какая новомодная. Я, признаюсь, в ответах терялся, а как стало известно, что вы из него тварюшку прикончили, тут такой интерес возник, что пером не описать. Погодите, под вечер ротмистр из степи вернётся, и меня точно в Саратов снарядят, чтобы энти револьверы покупать. Так что сильно я интересуюсь его устройством и прочими тонкостями, которые при покупке не помешает знать. А то ведь подсунут барахло, а денег-то отвалить придётся не шуточно!

— Пошли сначала посмотрим, что у тебя для меня подходящего найдётся, — усмехнулся я, поняв интересы оружейника и нехитрый расклад, по которому он от значительной части работ запросто избавится.

Кольт — оружие надёжное. Ухаживай за ним своевременно и никакой ремонт ему на долгие годы не потребуется.

— Так пистолетная комната вам в самый раз выйдет! Там даже место есть, где передохнуть можно. А по зиме я печь топлю, и она одной стеной туда выходит, — горячо начал агитировать меня Силыч, явно мечтая о тех временах, когда в его вотчине перестанут появляться офицеры, если вдруг все они обзаведутся нормальным и надёжным оружием.

— Федот, кобуру принеси, — обернулся я в сторону приоткрытой двери, прекрасно зная, что денщик наш разговор подслушивает, но не со зла.

Этакое двоевластие на заставе наблюдаю. Вроде, и выполняют солдаты все приказы, но с оглядкой на старослужащих, зачастую дожидаясь их подтверждения. Пока не понял — плохо это или хорошо. Про самодуров среди офицеров заставы я не слышал. Да и откуда бы им взяться, если каждый десяток раз в три дня далеко в степь уходит. Начни кто из офицеров зверствовать не в меру и руки распускать, так ведь может и не вернуться с очередного выхода.

Да, вот такие взрослые мужские игры у нас на заставе происходят, и никуда от этого не деться. Любой, кто служил или обучался в военном училище, меня поймёт, а может и нет, но к примеру мой десятник, как старослужащий, среди солдат авторитет имеет в разы больший, чем я, маг и подпоручик.

Особо вникать в тонкости общения пока не стал. Мне гораздо интересней предложение оружейника, настолько, что аж руки чешутся.

И да, он угадал. Прямо-таки то, что мне надо!

Прямоугольная комната, примерно на двадцать — двадцать пять квадратных сажен, с соотношением длины стен два к трём. Отдельно выделен уголок, с парой плетёных кресел, видимо для офицеров, которые притащили свои пистолеты на незначительную правку.

Пара верстаков присутствует, и на одном из них тисы стоят. Гораздо более серьёзные, чем те, что у меня в наборе. И даже наковаленка присутствует, пусть и небольшая. А вот с освещением всё плохо, как и со шторами.

— Чай есть, или Федота за ним послать? — спросил я у Глушко, плюхаясь в плетёное кресло, к слову сказать, чертовски удобное.

— Обидеть хотите, ваше благородие, чай в нашем деле завсегда необходим, — продолжил играть ефрейтор, заметно подкашивая под этакого недалёкого служаку.

Меня такое нисколько не задевает. Это он роль играет, а я, дай Бог, сразу две, а то и три.

Принесённый денщиком револьвер его отвлёк, если не вовсе погрузил в сумеречное состояние.

И слава Богу! Мне рожи меньше корчить.

Тяжеловато с непривычки, но кто же знал, что для переселения души и её правильного отыгрыша, в первую очередь стоило обучаться актёрскому мастерству.

Я вот такой тонкости даже предположить не мог, и будь сейчас зрители моего спектакля чуть проницательней, так и всплыл бы я, как Тритон, пытающийся изобразить из себя очаровательную деву.

Не поняли? Ничего страшного. Это отголоски из моего мира.

Кстати, их, ровно как и воспоминаний, всё меньше и меньше. Дело к тому идёт, что очень скоро