Право на меч - А. Л. Легат

владел лучше всего. Удлиненная палица, будто я носил латный доспех. Или Беляку просто нравилось ломать чужие кости. Еще в позапрошлом бою с копейщиком Амилом я как следует разглядел оружие: ковали на славу, под его исполинский рост и длинные ручищи. К палице прибавился средний щит с гербом и шипами. Хороший выбор против клинков.

Мне придется беречь не только себя, но и керчетты. Если Беляк так же хорош, каким показал себя с эританцем, то…

«Ищи победы, поражение всегда ближе», – подбадривал я Кина. Кто бы сказал мне это сейчас?

Беляк почесал нос внешней стороной перчатки, поправил легкий шлем без забрала. Крохотные глаза на широкой морде. При всем желании я мог бы задеть его брови лишь концом меча. И то, если бы Беляк чуть наклонился и не противился.

– Трижды победитель: в осеннем состязании под Грылью, на летней битве Оксола, где присутствовала сама королева, и…

С леностью, которая дается большим людям, Беляк отправился в мою сторону. Неторопливым, сонным шагом.

Измотать? Вряд ли.

Я окинул взглядом все зазоры на его доспехе, до которых мог дотянуться. Локти, запястья, задняя часть ног. С натяжкой – подмышки, да и то если Беляк согнется и не размозжит мне череп ударом сверху.

На его месте я бы сразу протаранил щитом. Толкнул на землю, воспользовался весом и грубой силой. Но Беляк почему-то не спешил. Встал напротив в двадцати шагах. Присматривался, молчал. Может, он и не хочет валять врагов. Ломать кости палицей куда верней.

Уронить его в грязь? Смешно.

Так мы и стояли. Я не слышал смотрителя, весь мир сжался до крупной фигуры напротив. Шевельнется? Куда – левее, вправо? Поднимет ли щит?

Я еще не видел его в работе со щитом. О чем думал Симон, Вард и вся их кодла, выбирая исход боя? Думали точно не головами. Задницей.

Победить? Мне конец.

– По левую руку – мечник с Дальнего Излома, – еще громче сказал смотритель, – как всегда при двух мечах. Занятный выбор. Два меча против палицы и щита?..

В его голосе сквозило сомнение. Трибуны не спорили. Тут бы целым уйти. До Беляка оставалось не более десяти шагов. Я не сделал ни одного навстречу.

– Удачи, – пробасил он и кивнул.

«Что?»

Издевка звучала вежливо, быть может, с состраданием. Враг двинулся в мою сторону, как высокая волна.

Я поменял стойку. Больше устойчивости, меньше свободы. К моему лицу приближался шипованный круг. Я увидел, как Беляк завел руку для удара наискосок. Плечо, грудь, шея.

Быстрый взмах – и палица уже в движении. Я подался правее, следом за гербом. Попытался зацепить левой керчеттой запястье Беляка. Ошибка. Враг толкнул меня щитом. Мои ноги короче, и все же я ушел.

«Почему?»

Палица слева. Я отшагнул. Заставил Беляка вертеться следом. Сделал осторожный выпад в бок, надеясь увести его к локтю. Щит чуть не выбил керчетту из рук.

– Гра! – рявкнул Беляк.

Я отскочил, не понимая одного: почему все еще не подбит. Беляк осторожничал, не высовывался вперед, как играл с Амилом.

Резвым шагом я навернул круг. Лицом к щиту, подальше от палицы. Беляк и правда хорош – не выпячивал локоть, не светил коленом. Крепость, а не человек.

Заставлял меня носиться вокруг, как пса у телеги. Проверял ноги, дыхание и как быстро я совершу ошибку. Что ж, я собирался его сильно расстроить. Два меча – агрессивный стиль. Нужно крепкое тело, чтобы постоянно нападать.

Я сделал выпад с левой, отвлекая. И бросился вправо, нацелился под юбку, выше бедра. Чиркнула сталь, и я еле убрался – Беляк чуть не прижал меня щитом. Еще два круга.

Что-то в его движениях настораживало. Странное, дерганое. Как у зверя, что вот-вот сорвется с цепи, или…

Беляк резко перешел в атаку. Два шага, как три моих. Удар в шею. Попадет – насмерть. Я увернулся, чудом зацепив его запястье, уведя в сторону. Пригнулся и успел всадить правую керчетту под колено.

– Ар! – вскрикнул враг и пошатнулся.

Я не рискнул подойти ближе. Касания не было. Ушло вбок, к пластинам. Я только разозлил его и тут же об этом пожалел. Беляк стал меня преследовать. Еще нигде я не слышал, чтобы металл так жалобно скрипел.

Казалось, стоит Беляку вдохнуть глубже – и заклепки отвалятся, осыпятся пластины, не в силах сдержать такое тело.

– Это будет долгий бой! – заметил смотритель.

– Вали его уже, давай-давай! – непонятно кому кричал какой-то восниец.

Я отступал, не успевая отдышаться. И надеялся, что Сьюзан не смотрит с трибун. Никто не красив с разбитой головой.

– Чего топчешься?! – завизжал сухой старческий голос.

– Разбей его, дылда, разбей!

Беляк зарычал, промахнувшись. Я представил, как он будет скулить от боли во все свои здоровенные легкие.

«Следи. Учись. Лови миг», – звучали слова Саманьи в памяти. Всегда верные слова.

Я держался у чужого щита, мешая нанести удар. Беляк должен был толкнуть меня не один раз. Повалить. Подбить, в конце концов. Почему я все еще не на земле?

Палица полетела к левому плечу, я отступил правее, повернул торс и снова повредил клинок об чужую перчатку. Разминулись, разошлись. Ни одного касания.

Почему я все еще стою?

Беляк снова ткнул в меня палицей. Слабее, чем мог бы. А начинал он с…

Вот! С правой! Его ногу подбили?

Будто испугавшись, что я замечу, Беляк снова пошел напролом. Медленнее, чем должен переть человек с комплекцией быка. Я собрался. Тяжесть, что давила на плечи, ушла.

С раненым быком еще можно совладать. Зря я наговаривал на ставленника Восходов. Пригодился.

Надеюсь, его ребра срастутся как надо.

– Я здесь, приятель! – постучал Беляк ребром щита по своей груди.

От наносной вежливости воснийцев и цветы вянут, не только уши. Меня звали ближе, на верную смерть. Я не ответил. Скоро и Беляк замолчит, едва я доберусь до его колена.

Я обошел цель по правой стороне, краем глаза наблюдая за шагом. Так и есть.

Беляк не сможет довести удар, если я…

Не рассчитав силу, я зацепился керчеттой за шипы. Враг только этого и ждал. Подтащил меня ближе, и, пока я выводил клинок из западни, уворачиваться уже было поздно. Я почти обнялся с быком, стараясь сгладить удар. Хрясь! Палица задела спину. Скрипнув зубами от боли, я ушел вправо. Беляк подсобил – чуть не свалил меня ударом щита. Я отступил слишком далеко, пятясь.

Левую лопатку кололи гнутые пластины. Могло быть и хуже. Я отдышался через сжатые зубы.

Беляк распрямился, явно довольный результатом. Он не двинулся следом и не добил меня