Это другое 3 - Иван Солин

в вооруженный транспорт, успешно в результате погрузив тот в чуть более чем трехметровую зону замедления всего живого. Что в итоге и позволило, подскочив, вырубить как самого «краснолицего» за так и не нажатой гашеткой, так и наружу выскочившего с карабином водителя.

Однако, к тому времени уже поднимались на ноги и те двое с карабинами да помощник шерифа с пистолетом. Да, ошеломленные и слегка потрепанные после внезапного полета на пару метров с последующей встречей со всеми попавшимися на пути препятствиями и в конце с землей. Но, тем не менее, не переломанные и не теряющие кровь, так что вполне способные ещё доставить неприятности, пусть и всего лишь подняв шум своей неопасной теперь стрельбой.

Ещё один Шквал, и едва поднявшихся бедняг снова сносит, а пока не восстановившийся резерв Силина опять проседает где-то на двадцатую, будь он полный, его часть, сейчас же оставляя возможность лишь раз ещё повторить подобное. Как-никак потратиться пришлось на пирсинг да кольцо, дабы во время командировки не напоминать сероглазого блондина не самого могучего телосложения.

Что ж, осталось вырубить и этих. Сказано — сделано.

Ну а спустя совсем немного времени так ни разу и не выстрелившие местные силовики, будучи связаны их же пластикавыми стяжками и усыплены Круа, уже перекочевали в дом, где по очереди, начиная с помощника шерифа, подверглись допросу. Без особого, конечно же, пристрастия, ну так и военную тайну у них никто ж не выведывал.

А спустя ещё почти час весьма примечательный байкер-мексиканец в крутых очках и, даже по легкому морозцу, всего лишь в кожанке с цветами «Ангелов преисподней» стоял на взлетно-посадочной полосе в Бэлтвудском аэропорту перед проходящим предполетную подготовку легкомоторным самолетом. Компанию броскому персонажу составляли пока ещё сидящие во внедорожнике с надписью «Шериф» две жутко лохматые, словно из современного сериала про 80-е, яркие блондинки в очень ладно сидящих на их изящных фигурках невообразимо пестрых шмотках, как и планировалось, качественно скрывающих хвосты. Всё — явно из какого-то «разбомбленного» по дороге магазина. При этом очаровательные компаньонки бесстыдного мародера бессовестно наслаждались музыкой из громадных и, вероятно, самых дорогих, какие попались, наушников. Иногда, правда, отрываясь от ритмичной попсы, на употребление каких-то снеков из ярких упаковок да под шипучее сладкое питье, наверняка рискуя вскоре стать пациентками своего ненаглядного вместе с этим его суперским всеисцеляющим кольцом, ибо вряд ли их неподготовленное нутро без последствий перенесет всё то, что отец-года, в смысле лучший из мужей, дал своим лапочкам, дабы не мешались под ногами.

Наушники, к слову, были надеты просто вокруг шеи, понятное дело, не столько по причине изумительного слуха звероухих, сколько из-зз формы этих их нетипичных ушей, которые, к тому же, были сейчас где-то в глубине того лохматого образования, что в данный момент венчало их с пониманием отнесшиеся к такой вот конспирации головки.

— Оно точно летает? — в который уже раз переспросил хозяина крылатого агрегата неприветливый байкер, с сомнением поглядывая на то, на чём им всем предстоит пролететь почти сотню миль, дабы оказаться в Уиллоу Крик, где как раз, по последним данным допрошенных военных, и находится поехавшая герцогиня Серебряная, методично двигающаяся к Анкориджу, не оставив без внимания ни одного населенного пункта по пути.

— Моя Бэтти лучшая! — умолчав, что из того что есть, с оскорбленным видом заявил пожилой мужчина с руками в масле, который, с его слов, ранее отказался от эвакуации и пожелал остаться в родном Бэлтвуде, воспользовавшись лозейкой и убедив власти, что, как пилот с огромным стажем, здесь он будет на своем месте.

— Смотри старик, если я разобьюсь, то оживлю тебя, а потом ещё раз убью, но на этот раз многократно больнее! — сообщил отчего-то поверившему авиатору о ждущих его перспективах странный террорист.

А ещё через какое-то время самолет, успешно долетевший-таки на сверхнизкой высоте до пункта назначения, качественно там севший и тут же выпустивший пассажиров, в данный момент уже взлетал. Управляемый своим довольным пилотом, как и обещано, вознагражденным некой суммой ворованных, ясное дело, американских денег. Банкоматы-то — лишь с виду прочные, но напитанным Круа клинком режутся подобно маслу.

— За мной! — скомандовал колоритный предводитель не менее яркой парочки, направившись к ближайшему ангару.

— Слава-ту, а как в плейлист добавить этот музяка? — догнав решительно шагающего по полосе ненаглядного, поинтересовалась у него Рука, уже, как видно, продвинутая пользователь своего нового иксФона, в этом мире поддерживающего карты памяти.

Унка же, ещё и словом не обмолвившаяся за всё время знакомства, хоть и не подала вида в заинтересованности вопросом Рыжеухой ныне блондинки, но свою, аналогичной сейчас масти, головку тоже повернула, а сокрытые шикарными кудрями белые ушки навострила.

— Вот так, — не останавливаясь, пусть и чуть замедлившись, показал как надо Силин, с непереводимой приставкой «-ту», что, должно быть, означает что-то наподобие «-сан», а то и вовсе «-сама». Вернув же смартфон понятливо покивавшей хозяйке, добавил. — Надо бы вас нормальному языку учить. Вон, налету ведь всё улавливаете. Хм, и метаболизм у вас... весьма шустрый. Рука, а тебе сколько лет? Даже не так. Как долго у вас старики могут жить?

— Мне двадцать шесть вёсен. Но я уже совсем взрослая, ты не думай! Из самых старых, я знаю только мою прапрапрабабку, которая жила сто восемьдесят... три, кажется. Но устала и потому ушла в лес. Но, вообще, я мало кого знаю, кто так долго бы жил. Хищники и... родственники, которые тоже хотят стать Мигуль, — оттараторила персиковоокая, поражая собеседника не только озвученными числами, что всё же ещё стоит уточнить, дабы элементарно избежать недоразумения из-за неверного перевода терминов и вкладываемых в них понятий, но и тем, что ещё недавно босоногая замарашка в дырявой грубой тунике вообще способна считать, причем до бо́льших значений, чем пальцев у неё на руках. А когда топающая рядом молчунья Унка пнула подругу локтем, Рука встрепенулась и поспешно добавила. — Но Буроухие, конечно, очень редко когда даже до ста доживают, а у Сероухих и вовсе старейшин изгоняют, когда те перестают с охоты приносить добычу, так что — ещё меньше. И да, Унке — сорок се...

Договорить болтушка не смогла, так как снова получила локотком под ребра от своей, видимо, застеснявшейся чуть более старшей подруги, чьи льдисто-голубые глаза многообещающе глянули на тут же показавшую ей то ли язык, то ли клыки «находку для шпиона».

— А весна — это у вас что? — решил прояснить волнующий вопрос Силин.