Бастард - Евгений Владимирович Щепетнов

Интересно, а почему я вдруг решил, что мне надо принять участие в судьбе этой девки? Ведь она меня в грош не ставит! Считает куском говна! Врожденное чувство справедливости? Ну…есть такое. Терпеть не могу, когда обижают слабых. Несправедливости не терплю.

Ненависть к наглым мажорам? И это есть. Хотя мажоры всякие бывают — есть те, кто живут, и не гадят на окружающих. Просто им повезло родиться с золотой ложкой во рту, так что поделаешь? Живи, и радуйся жизни. И жалей тех, кому не повезло. Я сам-то можно сказать мажор — все-таки из аристократического рода, хотя и захиревшего. Мой Клан всегда был при дворе, мать прислуживала самому Императору. Я ни дня в своей этой жизни не голодал. Ну…не считая того случая, когда меня выбросили выживать на улицы города. Но и там — к вечеру я уже был с деньгами. Срезал пару кошельков у раззяв-купцов. Так что все оставшееся время (две недели), я жил вполне себе хорошо. Даже лучше, чем в поместье Наставника. Ни тебе тренировок, ни изнуряющих ночных кроссов с последующими спаррингами. Отпуск, вот как можно назвать этот период.

А еще…наверное я все-таки боюсь себе признаться, что…нравится мне эта маленькая дрянь! Красивая, чертовка. И когда ее пытаются вывалять в грязи — для меня это все равно, как если бы розу окунали в выгребную яму. Так нельзя! Нельзя так поступать с красотой!

И последнее…может это гордыня? Может, я хочу таким образом самоутвердиться, приподнять себя в своих же глазах? Показать себе, что я самостоятельный, что сам могу решать, кого карать, а кого миловать? Но скорее всего это не так. Не могу же я себе признаться в том, что у меня имеется комплекс неполноценности! Фу!

Но…все это чушь. Я бунтую! Это бунт! Мне сказано ни во что не влезать, никого не трогать — а я трону. И пусть попробуют меня поймать, если такие умные. И даже если поймают — ну что вы мне сделаете? Убьете? После того, как вложили в меня столько сил и средств? Сволочи…вы еще меня припомните, гады!

И все-таки первыми засунули именно Вергу и Керла. Ну и еще двух ребят из нашей группы. Остальные вышли и наблюдали за происходящим через глазок-окошко во входной двери.

Впрочем, наблюдать особо было и не за чем — как я вскорости и убедился. Что такое артефакт? Каменная глыба, судя по всему, выточенная из куска базальта. Серая такая глыба длиной метра два с лишним, шириной и высотой около метра — точно не знаю размеров. Я почему-то думал, что студентов перед сеансом будут раздевать — ну чтобы контакт с АРС был лучше. Но ничего подобного, все в одежде, никаких голых задниц и торчащих сисек. Легли, и лежат себе, смотрят в потолок. Вот только ремни, которыми их притянули к ложу, кажутся чужеродными. С ними обычная глыба превращается то ли в ложе для пыток, то ли в алтарь для жертвоприношения. Но факт, есть факт — руки и ноги притянули к камню, голову в обруч, и тоже закрепили. И вокруг пояса петля. То-то я думаю — зачем в камень вделаны эдакие металлические проушины? Вот в них и продевают ремни. Картинка получается довольно-таки…хмм…устрашающая. Не сбежишь ведь, черт подери! Диссамбль объяснил, что привязывают для нашего же блага — чтобы не дергались и не повредились. Не повредились, видишь ли! У меня даже мурашки по коже забегали в предвкушении…

А дальше все было еще хуже. Те, кого привязали на артефакты, вначале лежали спокойно, потом начали тихонько повизгивать, постанывать (Я даже вначале подумал — может кончают? А почему бы и нет? Ну…мало ли какое действие? Хе хе…), а затем начали вопить в голос и требовать, чтобы их отвязали. Все, кроме Верги. Она лежала почти спокойно, только иногда подергиваясь в судорогах, когда ее особенно крепко доставало. Только губы кусала, да глаза закатывала.

— Я не хочу туда! — всхлипнула одна из девчонок, мелкая шмокодявка, густо усыпанная веснушками — Я боюсь!

Девчонку звали Герса Сиверс, и она тоже была с Севера, Керл ее знал. Говорил — она глупенькая, но хорошая, не стервозная. И фигурка у нее ничего, аппетитная. Насчет фигурки — ему виднее, это он целыми днями девичьи задницы разглядывает, а насчет глупости…ну…не знаю. Девица, как девица — чуть что, в слезы, но это такое их бабское дело. Оружие, так сказать. Поплакала, ипобедила. Но только не в этом случае.

— А в могилу хотите, Сиверс? — жестко и холодно спросил Диссамбль, который стоял рядом и время от времени поглядывал в окошко-глазок — Не будете исполнять правила Академии — вас отчислят. А если отчислят — вам не жить, ибо необразованные маги отправляются за Черту. Потому не нойте, а терпите!

И тут же смягчился, сбавил тон до мягкого, увещевающего:

— Да нет ничего страшного! В первый раз трудно, а потом — как по смазке пойдет! Это как первый раз с мужчиной — вначале ужасно больно, а потом…только и думают о сексе. Ох…простите, забылся.

В группе захихикали, а девушки, коих было ровно половина, или чуть меньше, в большинстве своем зарделись. Ну да, препод перегнул палку. Это все-таки не старшие курсы, студенты которых видали все и вся, эти детишки только-только вырвались из-под родительской опеки, и если и думали о сексе, то лишь ночью, вспоминая места из любимых книжек о любви и осторожно трогая себя…там где не положено. Домашние цветы, вот кто эти дети! Вырвали из горшков, и бросили на грядки — живите, и радуйтесь жизни такой.

— Да, приношу свои извинения…но…вы поняли, о чем я. Повторюсь — в первый раз сложно и болезненно, а потом привыкаете. Не больше, чем как если бы ногу отсидели — такие ощущения.

И тут же, видя как отстегивают первую партию мучеников, с улыбкой добавил:

— Вот видите! Никто не умер, и даже никто не обмочился!

— А что, и такое бывает? — спросил парень рядом со мной, высокий, с почти белыми волосами детина — Неужто?!

— А вот попробуете, курсант Денель, тогда и узнаете — ухмыльнулся Диссамбль — Хорошо, если не обделаетесь. Кстати, лучше всем заранее сходить в туалет. Потом артефакт отмывать — нет никакого удовольствия. Сами будете мыть, если что…