"Фантастика 2025-63". Компиляция. Книги 1-27 - Александр Майерс

— недалекого таджика Али-Бабу, который должен был сохранить доверенную ему воровскую кассу до лучших времен. Тогда я даже теоретически представить себе не мог, что все так получится, и Махмуду придется провести в этой деревне тридцать четыре года!

Я вспомнил свой последний телефонный разговор с таджиком за несколько десятков минут до собственной смерти:

— Жди меня… или человечка с весточкой от меня! Слово ты знаешь!

— Сколько Махмуду ждать?

— Жди, пока не сдохнешь!

А ведь кодовое слово я так и не успел никому передать. А он ждал… Весь вопрос, на сколько хватило его верности? Ведь за столь долгий срок она могла легко «улетучиться», растворившись в измененной реальности с абсолютно другими ценностями и понятиями, которые я до сих пор не мог прокусить до самого конца. Ну, ничего, время для разборок еще придет! И каждый сполна получит свою заслуженную награду, не взирая ни на какие обстоятельства! По крайней мере, двое моих старинных знакомцев — уж точно: Витя Бульдозер и Али-Баба! Семен Метла сумеет разрулить все по понятиям даже после собственной смерти!

— А вы чего встали, словно неродные? — «набросился» старикан на Валька и крестного, переминающихся с ноги на ногу рядом с беседкой. — Или никто жрать не хочет?

— Было бы предложено! — обрадовано произнес Иваныч, пристраиваясь напротив меня и наполняя тарелку рассыпчатым пловом из большого казана, исходящего ароматным паром.

— А ты покури, Тимка, — разрешил он мне, указав на свободный мундштук кальяна. — Если с умом, да без пристрастия — отлично средство против нервного мандража. Отменно расслабляет. Да и ломку на часок-другой отодвинешь… А как пожрете, — это он уже Вальку с крестным, — свезете его к Лукьянихе. Старая ведьма умеет таких, как он на ноги ставить.

— Конечно свезем, бать, — послушно кивнул головой папахен, набивая рот горячим пловом.

Я поднял со стола длинную деревянную трубку и глубоко затянулся, забивая легкие ароматным дымом. Старик не соврал — это действительно оказался «не совсем гашиш», хотя его узнаваемый запах присутствовал в общем букете. Но против ожидания, меня не «расплющило», и не прибило по «хи-хи», а очень грамотно расслабило мышцы, как и все тело, а голову основательно прояснило. Гребаный экибастуз! А чего же он раньше эту свою ядреную смесь мне не предлагал?

— Как с проблемой, — не дожидаясь, пока моя «родня» набьет животы, поинтересовался Махмуд, — разобрались, кто нам подкинул труп Бурята?

— Разобрались, — первым подал голос Иваныч. — Борька со товарищами его намедни грохнули…

— Борька? — переспросил Али-Баба. — Это Катькин мужик, что ли?

— Ну, да, — подтвердил крестный, не преставая жевать. — Катькин.

— Чё не поделили? — продолжал допытываться старикан.

— Вот её-то, как раз, и не поделили, — усмехнулся Иваныч. — Буряту, похоже, изрядно чердак напекло, и он стал клинья к Катьке подбивать. Но на его беду Борька с мужиками в «Лесорубе» бухали — с деляны вернулись. Ну и встряли. А этому отморозку нет бы — съехать по-тихой, так он шмалять почем зря начал…

— Никто из Катькиных не откинулся? — полюбопытствовал Махмуд.

— Пронесло, — ответил крестный. — А вот отморозка зажмурили.

— А какого шайтана они этого жмура тухлого на нашем поле сбросили? — не успокаивался старикан. — Нас подставить хотели?

— Да они об этом даже не думали, бать — случайно на городских гайцов нарвались, — пояснил уже Валек. — И по-тихому Бурята в нашей кукурузе заныкали. Хотели ночью забрать, а тут мы нарисовались — хер сотрешь! Свой косяк они полностью осознали, и от ответственности не бегут. Ну, а мы им, в свою очередь, разъяснили, что это убийство городская босота им не спустит. Так что они теперь сами «на взводе», и никого чужого в поселок просто так не пропустят — кафешка-то прямо на трассе стоит, а другого вменяемого въезда в Нахаловку нет. Так что все у нас под контролем!

— Это хорошо, — довольно качнул бритой головой старик. — Вместе с лесорубами мы точно сумеем Бульдозера окоротить, если он еще своих шестерок к нам прислать надумает.

— Ну, так и мы о том же с Боряном перетерли, что поможем по-соседски, — вновь подключился Иваныч. — Они же нам еще и обязаны останутся!

— Молодцы, ребятки! Все правильно сделали! — одобрил старик. — Но тоже особо не расслабляйтесь…

— Так, может, зря меня сегодня к Лукьянихе? — произнес я, словно кто-то меня в бок толкнул. — Еще одна волына лишней в замесе не будет!

Старик вновь затянулся кальяном и еще раз проницательно на меня взглянул.

— Что за общее дело, да за семью радеешь — от души тебе, Тимка! Не нарадуюсь на тебя сегодня… Словно другой человек передо мной… Но вот задача у тебя посложнее нашей — себя обуздать. А это, уж поверь старику, даже с помощью ҷодугарзан[2] не каждому под силу… Так, хватит жрать, ненасытное отродье! Время дорого, везите уже мальца к Лукьянихе, пока у него ломка не началась! — распорядился Махмуд.

Валек с Иванычем послушно отодвинули тарелки и вышли из-за стола. Надо же, как Али-Баба их выдрессировал. Даже и тени сомнения в правильности его распоряжения не высказали. Очень вырос Махмудка с момента нашей последней встречи. Просто неимоверно! Если еще и общак уберег, не профукал… Ладно, буду решать проблемы по мере их возникновения. Старикан прав — перво-наперво нужно со своей зависимостью разобраться. А если имеется вариант «по-легкому» с иглы соскочить — грех им не воспользоваться.

— Готов, мелкий? — спросил меня старикан, когда я тоже вылез из-за стола и встал рядом с Вальком и крестным. — Не обделаешься в очередной раз?

— Хрен дождешься, дед! — процедил я сквозь плотно сжатые зубы.

— Запомни это состояние, Тимка! — Довольно оскалился старик, показав желтые и крепкие не по возрасту зубы. — Вот таким я всегда хотел видеть своего внука: сильным зубастым хищником, а не бесхребетной плесенью и конченым торчком! Не подведи меня, внучек!

— Не ссы, дедуля — не подведу! — Рубанул я с плеча, за что мгновенно получил крепкую затрещину от Валька.

— А вот это уже перебор! — невозмутимо сообщил мне папахен. — Старость, к примеру, уважать нужно!

За столом во весь голос заржал Махмуд, хлопая от избытка чувств ладонями по деревянной столешнице:

— Вот это я понимаю! Вот