Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

возвышаясь над ним на несколько голов. Ведь я сейчас был в своём настоящем теле, не скрывая его иллюзией.

Зверолюд медленно повернулся и снизу вверх посмотрел на меня быстро наливающимися ужасом глазами, сверкающими по бокам от кривого носа. Его лицо из злорадно-надменного с садистской ухмылкой стало испуганно-бледным. Уголки бровей опустились, губы задрожали, а пониже его спины раздался протяжный звук, словно шину быстро спустило. В воздухе сразу же завоняло так, будто кто-то сдох у него в шортах

— Сын Сварга, — плаксиво проблеял он и рухнул на колени. — Только не убивай меня, молю, пощади!

— О как! А как же твои бравурные слова, что ты никогда не будешь унижаться и вставать на колени? А сам мало того что обосрался, так ещё и канючить сразу же начал. Я даже ничего сказать не успел. Может, я пришёл с миром? Или чтобы сделать вас своими избранными? — иронично сказал я, слыша за спиной дыхание стариков-изгоев и жрицы, тоже вышедших из мрака.

Кривой шумно сглотнул, пуская носом сопли, и тоненько захныкал, покосившись на мальчонку с девчонкой, словно искал у них помощи. А они оказались битыми жизнью, потому поступили так, как велели им инстинкты зверят, выживающих в помойной яме, где не было места жалости и состраданию, а царили жестокие законы джунглей. Они стремительно рванули прочь. Даже малец побежал, хотя и постанывал, припадая на отбитую ногу. Они решили не связываться с богом, не ожидая от меня ничего хорошего.

Зверолюд тоже хотел сбежать, но я крепко схватил его за плечо и процедил:

— У меня на тебя есть планы.

Он снова зашмыгал носом и затрясся, умоляя меня не убивать его, и чуток воспрянул духом, когда я принялся расспрашивать его о главных персонажах в городе. Таких оказалось трое, прям как в сказке. И каждый из них был главой сильного клана зверолюдов.

— Где они живут? — хмуро посмотрел я на подростка.

Тот, захлёбываясь воздухом, объяснил мне, где находятся их жилища, а затем дрожащим голосом выдал:

— Что вы со мной сделаете⁈

Хм, и вправду. Что мне с ним делать? С одной стороны, я не большой фанат тех, кто измывается над слабыми, но с другой стороны, в этом городе такие законы, и тут каждый второй, наверное, даже хуже, чем этот зверолюд.

— Повелитель, позвольте я с ним поговорю, — мягко попросила жрица, заметив озадаченность, поселившуюся на моём благородном челе.

— Говори, — разрешил я и отошёл к старикам.

Бурая крепко взяла зверолюда за руку и отвела чуть в сторону, что-то шепча ему на ухо. Тот хлюпал носом и кивал, бросая на меня взгляды, полные кромешного ужаса.

— Интересно, что она ему говорит? Наверняка что-то обо мне, но что именно? Он же едва не падает от страха, — пробормотал я, потирая колючий подбородок двумя пальцами.

— Может, правду о вас? — подал голос Молчун, растянув бледные губы в подобие усмешки.

Я улыбнулся и проронил:

— Не зря ты столько молчишь. Точно копишь силы, чтобы выдать нечто весомое и острое.

Тот ответил кивком.

— Всё, можно идти, — проговорила жрица, двинувшись к нам. — Он больше не будет безобразничать.

— А ты умеешь работать с электоратом, — уважительно подметил я, глядя на подростка, рванувшего прочь так, будто за ним гнались все бестии Хаоса.

Глава 3

Наш крохотный отряд двинулся в сторону центра города, где раскинулось логово первого из троицы лидеров.

Мы шли не особо скрываясь. Местный люд, словно крысы, чувствовал нашу силу и спешно прятался по домам и закоулкам. Их оказалось совсем немного. Вероятно, по ночам даже сами жители города не любили вылезать из своих грязных конур.

На фасадах некоторых халуп и заборах красовались наклеенные листовки с моим гордым лицом. Большая часть из них оказалась украшена местными художниками: моему изображению угольком подрисовывали бороду, усы, рога или мужской детородный орган, торчащий изо рта.

Да пофиг! Главное, что жрица проделала прекрасную работу, если меня узнали даже дети из трущоб.

— Отличная работа! — похвалил я Бурую, без иронии кивнув на очередную листовку, валявшуюся на куче мусора. — В других городах проделай этот же трюк.

— А тебя разве не раздражает, что твоим лицом жопу подтирают? — криво усмехнулся Прищур, продемонстрировав единственный зуб с этой стороны челюсти, чудом выживший в битве с возрастом.

— Нет, это просто минусы популярности, — философски произнёс я, пожав плечами.

— Вот именно, — поддакнула жрица, грозно посмотрев на старика.

— А вон, кажется, и жилище того, кого мы ищем, — прошамкал Мых и указал высохшей, как птичья лапка, рукой на подобие крепости, собранной из говна и палок.

Первоначально это, вероятно, была какая-то больница, но её стены оказались латаны-перелатаны: в них зияли дыры и красовались «заплатки» из гнилых досок.

Вокруг здания высилась бревенчатая стена, по которой в свете факелов ходили вооружённые зверолюды.

Повеяло постапокалипсисом: бойцы были облачены так, словно прошлись по руинам городов и подобрали всё, до чего дотянулись руки, а потом напялили на себя. Ржавые наручи могли соседствовать с кожаным дырявым панцирем, бронзовым шлемом и брезентовым плащом.

— Ну что, гвардия смерти? — с усмешкой обратился я к трём старикам и жрице. — Как будем брать этот орешек? Думаю, на стенах как минимум полсотни зверолюдов. Да и в самом здании пирует целая толпа. Слышите, какие развесёлые крики? Окна на первом этаже ярко освещены. Точно что-то празднуют. Наверное то, что город к утру перейдёт во власть сына Сварга.

— Мы можем разделиться и попробовать по одному проникнуть внутрь, а там… — начал рассуждать старик Мых, но я его прервал взмахом руки.

— Просто постойте здесь. Я сам разберусь. Есть у меня одна мыслишка.

— Может, мне всё же пойти с вами? — торопливо произнесла Бурая, беспокойно заглянув в мои глаза.

— Интересно посмотреть, что я проверну? Извини, потешить твоё любопытство не удастся, но я потом в красках всё расскажу.

Я заложил руки за спину и пошёл к воротам. Но не стал слишком близко подходить к ним, а телепортировался на стену прямо в пятно мрака, где меня никто не заметил. А уже потом я перенёсся к распахнутой двери в торце здания.

Вошёл в неё и очутился в укрытом полумраком коридоре, где плавали жирные запахи жареного мяса, чеснока и пива. А из дверного проёма слева раздавались