Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

— Ага, а если Валун будет первым? У него там такая дубинка, что нам потом… это самое… — протараторил самый молодой, покосившись на толстого здоровяка в распахнутом на груди мундире земляного цвета.

Тот довольно усмехнулся и насмешливо прогудел, почесав заросшую волосами грудь, виднеющуюся между отворотами рубахи:

— Фома, с твоим червяком и к козе подходить стыдно.

Мужики загоготали. Весело и злорадно. А молодой покраснел так, что кровь едва не брызнула из пор.

— Тише! — рыкнул на них десятник и бросил тревожный взгляд в нашу сторону.

— Нет, никто не проснётся раньше времени, — понял его тревогу старик и самоуверенно огладил бороду. — Клянусь всеми богами Хаоса. Можете хоть пальбу здесь устроить. Они даже не вздрогнут.

— Это хорошо, очень хорошо, — проронил десятник, и его выдубленное солёными ветрами лицо расколола усмешка волка, много лет прятавшегося под овечьей шкурой.

Теперь он и подобные ему пришли к власти. И она пьянила их, заставляя чувствовать себя всесильными. Наверняка они наведут здесь такие порядки, что местные ещё не раз охренеют.

К сожалению, революции частенько выносят на самый верх всякую погань, пока обычные люди все так же трудятся, зарабатывая на пропитание семье.

— Пора? — спросил у десятника толстый здоровяк, вытащив антимагические наручники.

— Давай, и начни с одноглазой бабы. Она выглядит наиболее опасной.

Вот сука! Аж обидно стало. Нет, я понимаю, что до сих пор ношу иллюзию смазливого дворянина, но я же всё-таки мужчина, да ещё и нехрупкого телосложения, однако десятник посчитал Марену опаснее. Может, он ощутил идущие от неё эманации смерти? Наверняка, наверняка…

Меж тем здоровяк двинулся к нам вальяжной походкой, поскрипывая половицами. А за ним пошли остальные смертные. Даже старик. И через несколько шагов они увидят, что чай из чашек никуда не делся.

Пора было действовать, и мои спутники ждали, что я предприму. А мне вдруг в голову пришла мысль, что такие твари не заслужили быстрой смерти. Надо, чтобы они поняли, какая участь их ждёт.

Я медленно открыл глаза и развёл руки, сладко потянувшись.

— Он проснулся, он проснулся, — взволнованно зашептали рядовые стражники и покосились на старика, замерев как статуи.

А тот побледнел, поймав на себе грозный взгляд десятника. Но он пока лишь показал лекарю кулак, а затем сквозь зубы прорычал, тряся обвисшими щеками:

— Хватайте его, пока он сонный. Быстрее, растяпы, пока этот выродок нас не перебил! Он же, сука, наверняка маг.

Смертные бросились ко мне, грохоча казёнными ботинками.

А я всего за мгновение вызвал «взрыв энергии» и бросил его в грудь здоровяку с антимагическими браслетами.

— Ты сдохнешь первым! — свирепо выдохнул я в тот миг, когда зелёный магический всполох ударил насильника прямо в широкий торс, разорвав одеяние, плоть и грудную клетку. Наружу выплеснулась кровь, вылетели осколки костей, а самого здоровяка швырнуло на его коллег. Те с грохотом повалились на пол.

На ногах остались лишь десятник да перепугано хлопающий глазами старик, открывший в немом изумлении рот. Казалось, он не мог поверить в то, что его чай не подействовал на меня, как должно. Да и моя могучая для этих мест магия удивила его.

— Кто хочет сдохнуть следующими? Будете тянуть соломинку? — холодно выдал я, встав со стула.

Мои спутники тоже поднялись на ноги. И во взглядах Мии и Марены во весь рост выпрямился приговор, проведший костлявым пальцем по дряблой коже горла.

— Меня заставили, заставили! — тоненько вскрикнул старик, тараща зенки.

— Заткнись, тварь трусливая! — бросил ему десятник и перевёл на меня угрожающий взгляд. — Лучше вам всем сесть обратно и не двигаться, иначе я сейчас кликну своих подчинённых. За дверью стоят ещё полсотни моих бравых воинов.

— Никого там нет, — сухо произнёс Древний из-под капюшона.

Десятник облизал быстро пересохшие губы и напрягся, видимо, торопливо соображая, что делать дальше.

Старик же рухнул на колени и умоляюще протянул к нам руки:

— Заставили, заставили!

— Вообще-то, я слышал, с каким упоением ты рассказывал о том, что продашь нас в рабство, — процедил я, попутно глянув на медленно поднявшихся на ноги стражников.

Лекарь ойкнул, съёжился и заскулил жалобно, как щенок.

Десятник метнул взгляд в сторону двери, а потом глянул на своих подчинённых, растерянных и перепуганных.

— Ну и кто из вас, сучьих героев, будет первым меня насиловать⁈ — бросила им Мия.

Её глаза заполыхали безумной, тёмной яростью, рождённой в самых мрачных глубинах её души.

— Мы… мы… ничего такого не хотели… — проблеял молодой, прячась за спинами товарищей.

Их похоть и жажда женской плоти испарились, да и уверенность в собственных силах исчезла. Они дрожали, отводили глаза и корчили жалобные физиономии.

Однако не стоило обольщаться… Повернись к ним спиной и нападут всей толпой. Отпустить их сейчас — значит, что уже завтра они будут заниматься тем же самым, да ещё хвастаться, как обвели вокруг пальца четверых магов, а всего-то нужно было пару минут изображать мнимое раскаяние.

И кажется, они действительно думали, что такой фокус может пройти. Только десятник смекнул, что мы никого не пощадим.

— Да стреляйте же в них, придурки! — выпалил он своим подручным, а сам ринулся к двери, желая спасти собственную шкуру, пока его подчинённые завяжут бой.

А те, привыкшие исполнять приказы, потянули руки к оружию. Но первыми заговорили револьверы Мии. Её оружие с почти физически ощутимым наслаждением выхаркивало свинец вместе со снопами искр и пороховыми газами. И пули били исключительно по мужским причиндалам.

Один за другим насильники, сгибаясь, хватались за свои детородные органы, выстреливающие фонтанчиками крови. А потом они падали на пол под собственные режущие барабанные перепонки вопли.

— Боги, боги, — лихорадочно протараторил старик и вскочил на ноги.

Он попытался сбежать, но я телепортировался к нему и подсёк ноги. Лекарь покатился по полу и врезался в стену. Его взгляд помутнел, а рот распахнулся в истошном крике:

— Помогите!

Но никто, естественно, не спешил ему на помощь. Хотя нет — из соседней комнаты выскочила его жена, объятая ужасом. Но первым делом она посмотрела на десятника. Тот уже был около двери. Однако я прекрасно понимал, что ему не спастись: из руки Марены уже вылетел «мёртвый ветер». Он сорвал с костей десятника плоть, превратив её в прах вместе с одеждой. Тот осел на пол, а следом со стуком рухнули скелет, револьверы, пряжка ремня и прочие металлические предметы, коими владел десятник, успевший заорать перед смертью.

Правда, его ор почти полностью заглушили вопли раненых насильников, катавшихся по полу в лужах крови.

— Марена, добей их уже, а то сейчас у меня из