Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская
Я кивнул, хотя понимание было смутным, словно пробивалось сквозь туман. Но я чувствовал разницу между холодной, выверенной работой по созданию артефактов и этим… чудом.
— Теперь твоя очередь. — сказал Кай, и артефакт в его руках растворился. — Не сейчас, не сегодня. Тебе нужно время, чтобы осмыслить увиденное, чтобы найти свою историю, свою память, которую ты захочешь и сможешь отдать. Но запомни главное: истинное мастерство Системного Творца начинается не с умения обходить правила. Оно начинается с осознания того, что самые важные правила написаны не в Системе, а здесь.
Он ткнул пальцем себя в грудь, в то место, откуда вылетела светящаяся искра.
— И здесь. — он коснулся моего лба. — Когда эти два мира — мир твоего опыта и мир твоего замысла — сольются воедино, ты перестанешь быть подмастерьем и станешь Мастером.
Пространство навыка начало меркнуть. Я чувствовал, как мое сознание возвращалось в тело, застывшее на холодном каменном полу тайной комнаты, глубоко в недрах Терминуса.
Последнее, что мелькнуло перед тем, как я полностью открыл глаза, был взгляд Кая — усталый, мудрый, полный веры.
Урок только начался.
Глава 21
Мир вокруг вновь обрел кристальную ясность, стоило нам с Каем оказаться в зале с артефактом. В голове гудело от нахлынувших мыслей, образов, открывшихся истин. Было ощущение, будто мне приоткрыли завесу в иной мир, где правила писала не система, а само сердце.
Кай стоял рядом и смотрел на артефакт в центре комнаты, на его плавные, застывшие формы. В его взгляде читалась целая прожитая жизнь.
— Теперь все в твоих руках, Макс. — произнес он тихо, но каждое слово проникло в глубину сознания. — Я дал тебе все, что мог. Ключ к истинному мастерству у тебя в руках. Вернее, — он коснулся пальцем своего виска, а затем указал на мою грудь, — здесь и здесь. Дальше — твой путь.
Он повернулся ко мне, его взгляд задержался на моем лице, словно запоминая каждую черту.
— А сейчас мне нужно уйти, время не ждет. Пока меня не будет, вам предстоит полностью восстановить защитные функции Терминуса.
Я нахмурился.
— Зачем? Вокруг нас Молчаливая Пустошь, ни одна армия ее не пройдет. Да и Лес теперь под контролем Ключа. Разве этого недостаточно?
На лице Кая появилась усмешка, но она не несла в себе веселья, а лишь отпечаток горькой, выстраданной печали.
— После ошибок прошлого, — сказал он медленно, тщательно подбирая слова, — я не намерен больше пренебрегать безопасностью тех, кто доверил мне свою жизнь. Да, сейчас Пустошь и Ключ — серьезные преграды, но мир меняется, Макс, угрозы эволюционируют. Иномирцы уже нашли лазейки в щите, кто даст гарантию, что не найдут способ обойти и Пустошь? Что не найдут способ повлиять на Ключ или того, кто его охраняет?
Он шагнул ко мне, и его огромная, закованная в доспехи рука легла мне на плечо. Давление было не тяжелым, а… утверждающим. Словно печать.
— Я создал Терминус не просто как город, а как крепость, как последний бастион, который должен выстоять, даже если вокруг рухнет все. Сейчас он — дом для сотен людей, у которых больше нет ничего. Их безопасность — наш долг и клятва. Недостаточно просто иметь крышу над головой. Нужно, чтобы эта крыша выдержала любую бурю. Понял меня?
Я взглянул в его глаза — в эти стальные глубины, в которых горел огонь ответственности, прожитой за сотни лет. И понял: это был не параноидальный страх, а мудрость командира, слишком часто видевшего хрупкость мира и цену расслабленности.
Я выпрямил спину.
— Понял. — ответил я, мой голос прозвучал четко. — Мы все сделаем.
Кай изучающе взглянул на меня, затем медленно, с одобрением кивнул. В его глазах промелькнуло облегчение, словно он передал тяжелый груз и увидел, что руки, принимающие его, крепки.
— Верю. — просто сказал он.
Мы покинули Хранилище тем же путем: безмолвный тоннель, сияющий мох, зал с артефактами, платформа с деревцем. Когда дверь из черного дерева закрылась за нами, нас встретил холодный, предрассветный воздух Терминуса и тишина.
Ночь отступала. На востоке, над зубчатым силуэтом дальних стен, небо начинало светлеть, окрашиваясь в нежные акварельные тона — сиреневые, персиковые, золотистые. Звезды гасли, уступая место пробуждающейся заре. Воздух нес в себе запахи остывшего камня, влажной земли и дыма — не тревожного, а умиротворяющего, бытового, исходящего от костров, на которых, вероятно, уже готовили завтрак.
Кай на мгновение замер, вскинув голову. Его профиль на фоне светлеющего неба напоминал статую из темного гранита — суровую и безмерно одинокую. Он смотрел на свой город, на руины, которые уже потихоньку оживали, и в его позе читалось нечто глубоко личное, почти отеческое.
Затем он обернулся ко мне и протянул руку. Я, не колеблясь, пожал ее. Его ладонь была твердой и прохладной, но само рукопожатие — теплым, человечным.
— Оставляю Терминус на тебя, Макс. — произнес он, в его низком голосе прозвучала непоколебимая вера. — Береги их. И себя.
— Возвращайся. — вырвалось у меня. Я поймал себя на том, что сказал это не как формальное пожелание, а как искреннюю, почти детскую просьбу.
Уголки губ Кая дрогнули в подобии улыбки.
— Постараюсь.
Он отпустил мою руку, отступил на шаг и взглянул вверх, в небо, где уже таяли последние звезды, затем слегка согнул колени — и оттолкнулся.
Земля под его ногами не дрогнула и не потрескалась. Он просто взмыл вверх, с тихим свистом рассекая воздух. Его полет был плавным, мощным, как у хищной птицы, чья уверенность не знает границ. Набрав высоту с поразительной скоростью, он через мгновение превратился в темную точку на фоне светлеющей лазури.
Я стоял с поднятой головой и наблюдал, как эта точка уменьшалась, пока окончательно не растворилась в розовеющих облаках. На душе было странно — пусто и в то же время переполнено, как будто огромная, невидимая опора внезапно исчезла, и теперь весь вес мира лег на мои плечи.
Я глубоко вдохнул, заставив себя выпрямиться. Нет. Не «как будто». Так оно и было. Развернувшись, я направился к центральной площади, к статуе Топора, вокруг которой уже кипела жизнь в этот ранний час.
Рассвет заливал руины Терминуса мягким золотом. Длинные тени от полуразрушенных башен скользили по
