Лепрозорий - Ариса Вайя

вечерней церемонии. Господина Мерура должны были похоронить на имперском кладбище, как человека, подарившего стране ту самую Люциферу. Интересно, будь он жив, был бы рад, что его приравняли к ангелам и их охотницам? Любой был бы счастлив, но его смерть словно все перевернула. Люцифера убила, Люцифера и сохранит его покой после смерти.

— На двери же написано, что закрыто! — донесся красивый мужской голос из молельни. Жрец вышел, поправил лиловую робу и сердито глянул на гостя. Узнал. И тут же изменился в лице, как и все остальные. — Генерал вызывал? — тихо спросил он, уже не сердясь.

— Нет, — утешил его Раун. — Я хотел попасть в молельню, не думал, что помешаю. Как раз никого нет, а вы заняты подготовкой к церемонии.

Лицо жреца переменилось, он с облегчением вздохнул и повел рукой, приглашая секретаря генерала пройти.

— Конечно, господин Раун. Вы не помешаете, — благожелательно улыбнулся, в радушном жесте распахивая ослепительно белые крылья.

Ворон сдержанно кивнул в ответ и, обогнув занятых работой учеников жреца, свернул в левое крыло. Лиловые трещины, перетекающие по зале, вели именно сюда.

Рауна встретила высокая белоснежная дверь, чуть приоткрытая — ровно настолько, чтобы боком мог зайти один ангел. Сразу за дверью начинались широкие ступени, уходящие по спирали в самое сердце горы. Фонарей здесь не было, и путь освещали пурпурные кристаллы, растущие вдоль лестницы.

Когда-то на стенах были изображения, но их соскоблили и сровняли. Даже догадаться стало невозможно. Но никто и не хотел. Зачем, если к самому Создателю можно было спуститься. И он всегда слышал чужие молитвы и, безусловно, помогал, направлял, дарил надежду. Вот только ни с кем не говорил.

Лестница закончилась лиловым гротом — практически сердцем, пульсирующим в недрах горы. Посреди него лежала бархатная пурпурная подушка, словно приглашая присесть и отдаться мыслям и чаяниям. Что Раун и сделал. Сложил ноги, опустил крылья, позволив спине и ноющим плечам расслабиться, и глубоко вздохнул.

— Что могу я сделать для империи? Что могу я сделать для вас, Самсавеил? — прошептал он, наклоняя голову и выискивая знакомую трещину. Интересно, он один нашел ее?

Грубый раскол лилового грота был почти незаметен, но в него можно было подглядеть в Райский сад. Тот самый, что навсегда заперли кошки-шисаи. Сквозь стены неровного грота было видно размытую шестикрылую фигуру, и кристальную скалу, поднимавшуюся из воды к ее ногам.

Раун не ждал ответа и даже не верил, что Самсавеил ответит. Только сидел, сложив руками птицу на груди, и покачивался из стороны в сторону. Создатель был единственным, кому ничего от него не требовалось. И этот покой расслаблял, баюкал уставшее тело и разум. Раз Создателю ничего не нужно, значит, он на верном пути, и лиловые воды примут его сердце, даровав вечный покой.

— Неужели ты так сильно хочешь помочь мне? — бархатом разлился в голове незнакомый голос. Точнее — очень знакомый, но ни разу не слышимый.

Раун вздрогнул и открыл глаза. Но никого рядом не было. Задумчиво укрылся крыльями и снова глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться.

— Не можешь ответить мне — ответь себе. Чего ты хочешь? — вкрадчиво шептал голос.

Ворон снова открыл глаза и мотнул головой, пытаясь понять, откуда исходит звук. Но тот, казалось, был в самой голове.

— Ты никогда ничего не просишь. Оттого, что ничего не желаешь? — и снова бархат. Но теперь ворон понял, что искать источник бессмысленно.

— Самсавеил? — тихо отозвался он и, услышав подтверждение, честно задумался.

В годы обучения в Имагинем Деи Раун старался облегчить работу магистров. И был очень горд тем, что ему это хорошо удавалось. Но когда на посвящении в Ангелы его спросили, чего он хочет — ответа найти не смог. И его определили в архивы. Работа пыльная, но дюжко интересная в те минуты, когда никому ничего от тебя не нужно. Там его нашел генерал и предложил быть его секретарем. И эта работа понравилась ему еще больше. Может, он желал ее? Такую работу? Или что за этим скрывалось на самом деле?

— Я понял твои мечты, — разлился теплый и ласковый голос в голове.

Раун встрепенулся. Сам он не понял, а шестикрылое божество увидело? Вот так запросто.

— Да?

— Ты хочешь быть полезным, нужным и жизненно необходимым. Тогда я дам тебе это — окажи услугу.

— Да? — Раун торопливо похлопал себя по внутренним карманам и извлек блокнот и наточенный карандаш. Неужели и впрямь он может быть полезен самому Самсавеилу? Это невозможно.

— Та колонна, вокруг которой вьется лестница за твоей спиной — священный тайник. Отсчитай сто восьмую ступень и вытащи камень, что на ней. Укради книгу, и исправь в ней несколько строк, — вкрадчиво нашептывал голос.

— Но что мне написать? Где? А если мой почерк… — захлебываясь словами, начал Раун. Эта просьба не выстраивалась на простые пункты — столько вопросов, столько неясного. А вдруг…

— Рассеки пальцы и ладонь о кристалл, и твоя рука будет знать, что, как и где ей стоит написать. Книгу укради. Передай тому, кто воспитал двух женщин — ту, что не знает боли, и ту, что стремится к ней, — и голову вмиг поглотила тишина. Такая пустая и словно даже черная, что мысли ее даже не касались. Звонкая-звонкая тишина. Рауну казалось, упади хоть перо из его крыла, и он тотчас оглохнет.

Ворон провел без движения несколько минут или часов, пытаясь прийти в себя. Наконец неуклюже поднялся на онемевших ногах, размял затекшие крылья, собрался с мыслями.

— Найти сто восьмой тайник, — сказал сам себе и, на ходу пряча блокнот с чистым листом, стал подниматься в храм. А вдруг ему все померещилось? Голос — он раньше не слышал его, но как будто всегда знал. Может, он просто уснул?

Сто восьмая ступень была точно такая же, что и все сто семь до нее, и еще почти столько же — после. Раун наклонился и, ощупав камень пальцами, потянул на себя. И тот поддался, открывая тайник.

Внутри лежала древняя книга, и ворон с трепетом извлек ее и положил на колени. Открывать боялся. Чья она? Осталась от Шисаи? Или это тайник Жреца Ангелов? Когда страх прошел, осторожно пролистнул, бегло пробежав глазами по строкам. То были рецепты — волосы золотой рыбы, ноготь пчелиной матки, шкура с руки скорпиона… И даже иллюстрации, схемы, обозначения. Лиловым писаные формулы и целые строки на неизвестном языке. Раун открыл первую страницу — «Ритуалы Высшей ступени». Ясности это не прибавило.

Зато он вдруг понял, что голос ему не приснился. Ведь вон он — тайник, и древний фолиант,