Дежурный после полуночи - Алексей Шаронов

class="p1">Ледяная вода иглами пронзала кожу и выбивала воздух из лёгких. Гулявший по открытой дороге шквальный ветер уносил остатки последнего тепла, заставляя оголённые тела сотрясаться в спазмах и судорогах. Зубы у всех без исключения стучали так громко, что толпу пассажиров можно было спутать с процессией оживших щелкунчиков. Наконец, вёдра с раствором опустели и пострадавшие кинулись к сваленным в кучу принесённым вещам. Новой одеждой Николая оказались дешёвые, чуть великоватые ботинки, штаны из полиэстера, простая хлопковая футболка и болотно-зелёная толстовка. Тут же разожгли бочку. Николай, всё ещё подрагивая, стоял и смотрел, как языки пламени поглощают старое пальто. В памяти всплыли картины его покупки более десяти лет назад, ещё на ранних курсах. Мужчина нервно поморщился, запер неуместные воспоминания под замок и, отвернувшись, зашагал в лагерь.

Людей на улице стало заметно меньше: большинство жителей сидело по палаткам, а те, кто всё же решался выбраться наружу, выглядели мрачнее некуда и напоминали картинных злодеев из мультфильмов середины прошлого века. То ли сказалось урезание питания, то ли все просто исчерпали свои внутренние запасы оптимизма. Поселение не только обеднело на прохожих, но и стало заметно тише: не было слышно смеха бегающих детей, да и никто не играл в баскетбол у забора. Единственным непоколебимым источником звуков остался Василий со своими безустанными певунами, на сей раз распевающими душевные строки про дальнюю станцию и высокую траву по пояс. Помимо музыканта, в хор входили: его, по-видимому, поправившаяся и выписавшаяся из лазарета супруга; бодро обнимающиеся братья Ерохины; Кирилл, держащийся за руку, с дочкой одного из них; какой-то уставший после дежурства рядовой и чрезвычайно милая пожилая супружеская пара. Внезапно даже для самого себя Николай остановился и сел на покрышку рядом с кострищем.

– Коленька, – спустя пару минут осторожно подошёл к врачу Борис. – Как ты? Мы все беспокоились, когда вы пропали.

Обычно назойливый и чересчур болтливый мужчина сейчас на удивление совершенно не раздражал, наоборот, навевал какое-то спокойствие и душевную теплоту.

– Жить буду, – усмехнулся врач. – А вот как долго – вопрос.

– Мы слышали, что случилось в лазарете, пока вас не было. Прими мои сожаления.

Лёгкие буквально умоляли о затяжке, но, как назло, никто из присутствующих не курил. Доктор прикрыл глаза:

– Спасибо. Но мне не впервой терять пациента.

«Зато это первый раз, когда ты убил сам», – внезапно в голове раздался тихий женский смешок, и Николай машинально обернулся, на мгновение поверив в его реальность. Однако за спиной взгляд встретил лишь пустоту. Вновь отогнав от себя эти мысли, доктор повернулся к мужичку и кивнул на активно машущего руками Андрея, вовсю горланящего припев подле музыканта:

– Как твой брат?

– Гораздо лучше! Я всё делаю, как ты сказал: чуть дождь – гоню его домой!

– Скоро с лекарствами будет совсем туго, – Николай всмотрелся в чуть приплюснутое широковатое лицо собеседника. – Береги его.

Пламя кострища наконец отогнало холод. Врач вгляделся в оранжевые языки, вспоминая давние лекции по радиологии – в солнечном сплетении неприятно потянуло. Ноты музыки ласкали слух, несмотря на буйный нрав, Василий действительно оказался прекрасным музыкантом.

– Это твоя или Андрея? – Николай смерил взглядом юную девушку, положившую голову на плечо Кирилла.

– Моя! – лишь взглянув на дочь, расплылся в счастливой улыбке Борис. – Машка, пятнадцать. Уже неделю вместе гуляют. Я не деспот, да и он вроде парень неплохой, но не нравится мне, что с девятнадцатилетним трётся. А она у меня боевая, попробуй ей что скажи – за словом в карман не полезет. Да и, будем честны, кровь молодая, а выбор тут невелик.

– По секрету: ему семнадцать, – добродушно усмехнулся Николай. – Парню хочется казаться постарше. Только не говори никому.

– Да?! Вот жук! – облегчённо выдохнул мужичок. – Ну, тогда ладно. Только потом поговорю с ними, а то не хватало мне ещё дедом до пятидесяти стать.

– Потом может быть поздно, – сдержанно засмеялся доктор.

Собеседник посмотрел каким-то отцовским взволнованным и заботливым взглядом:

– Тебе бы хорошенько отдохнуть, Коленька. Посидишь с нами? Ещё немного винца осталось, успели до пожара выменять.

Глаза обожгло подступившими эмоциями, Николай отрицательно мотнул головой и поспешил сменить тему:

– А что с часовней-то случилось?

– Не знаем, но поговаривают, что полковник и тот мужик старый что-то не поделили, его со вчера никто не видел.

Едва выстроенное, оборонительное спокойствие вмиг рухнуло, возвращая разум в полную проблемами реальность. Спина вновь ощутила забравшийся под кофту холод. Николай тяжело выдохнул, вместе с группой тихо пропел последнюю строчку песни о растаявшем в городском шуме поезде и, пожав руку Бориса, быстро зашагал к лазарету.

На крыльце практически молча стояли Ната с Любой, а за дежурным столом задумчиво листал книгу Березин. Судя по виду, мысли медика находились совсем в другом месте, а пальцы лишь машинально переворачивали страницы. Подойдя, но всё ещё оставаясь незамеченным, Николай постучал пальцами по деревянной поверхности:

– О чём мечтаешь?

– Что лучше бы в одну секунду обратился в пыль, чем торчал тут ещё половину смены.

– Подозреваю, это весьма популярное желание сегодня, – врач печально кивнул в сторону застывших у входа девушек. – Как они?

– Хреново. Думаю, это был первый ребёнок для обеих, – Березин мотнул головой, отгоняя хандру. – Я их не стал дёргать. Стогова запряг убираться, а уколы все сам поставил.

– Стогов здесь?! – голос Николая моментально превратился в металлический скрежет, а ладони сами сжались в кулаки.

– В подсобке, к нему Лиза зашла, – Степан кивнул на тонкую фанерную дверь. – Только не натвори глупостей.

Вмиг преодолев расстояние до подсобки, Николай влетел в небольшую комнатушку, где застал невысокого фельдшера мирно разговаривающим с молодой дочерью.

– Это был ты, тварь?! – широко распахнув глаза и потеряв всякий самоконтроль, врач налетел на мужичка, схватил того за воротник куртки и повалил на пол. – Ради чего на этот раз, а?! Какая прихоть стоила их жизней?!

– О чём ты?! – дрожащим от страха голосом залепетал Стогов, пытаясь подняться. – Коля, я не понимаю!

– Отпусти его сейчас же! – вцепилась в руку дочь мужчины. – На помощь! Кто-нибудь!

Но тут голова стала тяжёлой и закружилась, комната начала крениться набок, а сердце заколотилось так, словно только что самолично пробежало марафон, в отрыве от всего остального тела. Вздох застыл где-то за грудиной, руки разжались, и Николай с хрипом завалился набок, ударяясь плечом о плиточный пол. В помещение тут же вбежал взволнованный Березин и кинулся к упавшему товарищу:

– Шеф, ну я же просил!

– Помоги подняться, – наконец сумев вздохнуть, Николай откашлялся и протянул тому побледневшую руку.

– Только не буянь! – помог встать Степан.

Стены всё ещё ходили ходуном, но ноги уже достаточно уверенно