Авиатрисы - Ами Д. Плат

у авиатрис, а сегодня – уже у нее.

Она вырулила и стала разгоняться, затем потянула штурвал на себя, чтобы задрать нос вверх и оторваться от земли. В какой-то момент Вивьен почувствовала рывок невесомости. Поле отдалялось. У нее получилось взлететь. Показатели на приборах высвечивали норму. Высота набиралась.

Вивьен почувствовала, что парит, и ощутила безграничную свободу. Солнце прямо по курсу, лазурное, прозрачное небо.

Бесконечность разливалась в душе: в эти мгновения Вивьен чувствовала себя всесильной. Маленькая, хрупкая девочка стала одним из самых могущественных существ на планете – она могла поднять в воздух огромную железную птицу, выпустить бомбу – и стереть академию в порошок. Могла повернуть самолет и лететь куда глаза глядят – хоть за Южное море, откуда никто никогда не возвращался. Пока не закончилось бы топливо, и ее ни за что бы уже не нашли. Только что потом? Да и зачем?

Может, именно учеба в академии – та чудесная встреча с феей удачи, о которой мама любила рассказывать Вивьен и Бэтани, когда те были детьми.

Внизу изумрудным полотном разлился луг с морщинками аэродрома. Крошечные фигурки задирали головы и тянули шеи, следя за ее полетом. У Вивьен закружилась голова. Она описала полукруг над краем леса и приступила к снижению.

Вот и самая сложная часть. Сбросить скорость, выпустить закрылки, шасси и планировать. За секунды до посадки слегка задрать нос.

Истребитель чуть подпрыгнул, коснувшись колесами шасси земли, и Вивьен нажала на тормоз. Авиатрисы облепили самолет, когда тот остановился. Вивьен вылезла из кабины на нетвердых ногах, коленки тряслись. От волнения она рухнула на землю.

– Как ты? – спрашивали кадеты наперебой. – Ты молодец! У тебя получилось!

Но Вивьен не могла в это поверить. Она летала. Голова все еще кружилась.

Авиатриса прошептала:

– Я могу летать.

Айрис помогла ученице подняться, и Вивьен дрожащими руками крепко ее обняла, а после директрису Эбигейл и остальных. Эйфория окутала, перед глазами будто клубился туман, непередаваемое чувство свободы разрывало сердце.

До конца дня по очереди все поднимали самолет в небо, а спустя некоторое время шли на посадку. Слуги принесли обед к ангарам. И Эбигейл разрешила устроить пикник прямо на траве.

Вивьен подошла к Луизе.

– А почему ты не летаешь?

– Не умею.

– Врешь. Ты ведь прилетела сюда на самолете.

– Трюки всякие не получаются, которые на войне нужны.

– Что за трюки?

– У тебя месяц, чтобы их выучить. А то останешься, как я, с третьим отрядом.

– А когда будет третий? – Вивьен все допытывалась, не желая отставать от ученицы, знавшей и умевшей больше остальных.

– Сразу после вас.

– Ты себя к нам не относишь? Что-то явно неладно.

– Да что ж ты ко мне пристала! Мы с тобой не подружки! Вообще никто. Я не обязана объясняться! – Луиза бросилась к Розалин, которая сидела под белым кружевным зонтиком, чтобы сохранять аристократическую бледность.

Лили и Лорел, наоборот, наслаждались солнышком, сняв сапоги, закатав брюки до колен и рубашки выше локтя. Отдыхать на свежем воздухе после дикой зубрежки в стенах замка каждый раз было настоящим счастьем.

– Они не замечают, как ловят последние моменты безмятежности в жизни, – прошептала Эби себе под нос.

Близился день, когда авиатрисы ступят на скользкую тропу, с которой уже не получится свернуть или схорониться в безобидном прошлом. Вина лежала на сердце директрисы тяжким бременем.

К замку подкатил экипаж.

– Это за вами, девочки. Луиза, ты – вместе с ними. Привозите нам скорее новые самолеты! – Эбигейл рассмеялась. От мелодичного перелива сразу заулыбались и остальные.

Первый отряд тепло распрощался с кадетами.

– Удачи, девчонки! Будем вас ждать на фронте! Ничего не бойтесь!

Луиза молчала. Вивьен заметила, что она вообще старалась не разговаривать с директрисой. Может, между ними – застарелая вражда? Но что они могли не поделить?

* * *

Через несколько дней вернулась только Луиза. В итоге самолетов стало шесть.

Однако Луиза избегала других кадетов и не посещала занятия. Она прекратила тренироваться, совсем не практиковалась в воздухе. Это вызывало беспокойство и недоумение у остальных. Никто не мог понять, что происходит. И разве такое возможно?

Полеты воодушевили учениц. Сомнения, терзавшие их, остались позади. Чувство свободы и власти пьянило. Вивьен несколько раз натыкалась на Луизу. Мрачнее тучи та бродила по коридорам, спускалась со своего этажа и плелась в библиотеку. Но даже в столовую перестала приходить.

Однажды Вивьен выкроила минутку, собралась с духом и отправилась в кабинет директрисы. Постучалась, несколько минут пришлось подождать у двери. Потом Эбигейл открыла. Она выглядела удивленной.

– Добрый вечер, Вивьен. Чем могу помочь?

– Я переживаю за Луизу. Вы, случайно, не знаете, что с ней?

– Проходи, садись. – Эбигейл впустила Вив и проводила к мягкому синему диванчику с лакированными ножками, стоящему напротив огромного камина. Сама опустилась в кресло рядом. – А что с ней?

– Очень мрачная последнее время. И не летает.

– У нее проблемы со здоровьем, – подозрительно быстро ответила директриса.

– Какие? Как же она прошла отбор?

– Знаешь, я думаю, это ее личное дело. Мы могли бы отослать Луизу домой. Но она хочет быть полезной. И ей действительно есть чем заняться. Хотя бы пригонять самолеты.

– Значит, на фронт она не поедет?

– Нет.

– Правда из-за здоровья?

– Поверь, Луиза мечтает полететь с вами. Но мой долг защищать вас. И я не отпущу ее… строго по медицинским показаниям, конечно.

Вивьен помолчала.

– Чаю? – Приободряющая улыбка, но уставшие, чуть красные в уголках глаза.

– Нет, спасибо. Можно еще кое-что спросить?

– Разумеется.

– Абелия?..

– Кто?

– Абелия, девочка, которую привезли вместе с Дани, – где она?

– Ее отправили домой. Она не хотела учиться.

– Так можно? – Вивьен потупилась.

Эбигейл уперла подбородок на ладонь и постучала тоненьким пальцем по губам, подбирая слова.

– Иногда детям нужно правильное напутствие. Но Абелия оказалась слишком упрямой, мне пришлось ее отпустить. Нельзя навязать человеку желание защищать близких – оно должно идти изнутри. Тебе хочется домой?

– А можно?

– Предположим…

Вивьен задумалась, честно покопалась в себе, вспомнила небо, ветер, облака, чувство бесконечности и неведомой прежде силы и серьезно ответила:

– Нет, – она подняла взгляд на директрису. – Нет, мне нравится летать.

– Вот и славно!

– А что с моей сестрой? – выдохнула Вивьен, наконец решившись задать вопрос, мучивший ее со дня приезда.

– И она вернулась домой.

– Правда? – Вивьен аж подскочила от неожиданности. От резкого движения комната покачнулась перед глазами. – Почему вы молчали? Мне надо к ней! Домой!

– Дорогая, ты уже сказала, что остаешься. И я не могу допустить в академии разброда и шатаний. Ты обучилась, решила, что полетишь. Будь любезна держать слово. А пока можешь