Якудза из другого мира. Том XI - Алексей Владимирович Калинин

— Не-е-е-ет, сссссегодня нашшшшши дети будут сссссыты, — было мне ответом.

Я пожал плечами и перешел в режим полного уничтожения. Если с прошлой противницей было интересно пошалить, посмотреть — чего она умеет и может, то с этой такого желания не возникло. Мне уже стало скучно, и я скомандовал Ленивому Тигру:

— Отвлекай!

Дальше я высоко подпрыгнул и коршуном устремился на землю. Руки заработали с огромной скоростью, зачерпывая и проталкивая, зачерпывая и проталкивая…

Да, пришлось отбросить Земляной Меч, так как он только помешал бы в продвижении. Но, это вынужденная жертва. К тому же, завсегда можно создать новый.

Когда с помощью серебряного орла зафиксировал местоположение змеедевки, то дальше было проще. Мне не хотелось атаковать её снаружи, поэтому, протиснувшись под землей на место её предполагаемого расположения, вырвался наружу и закрутился юлой, крепко сжимая новый Земляной Меч.

Вжуть! Вжуть! Вжуть! Вжуть!

В траву упала ровно порубленная кровяная колбаса больших размеров. Щадить я никого не собирался, а вот помочь друзьям следовало — у них-то не было такого костюма, как у меня.

Последней в траву упала срубленная голова. Она посмотрела на меня жуткими красными глазами, а потом прошипела:

— Отец! Помоги! Ямата-но Ороти, убей врага сссссвоих дочерей!

Она ещё что-то собиралась прошипеть, но воткнутый в пасть Земляной Меч не дал этому свершиться.

Когда же я повернулся к последней противнице, то Норобу и Такаюки торжественно воткнули катану в холодное сердце. Они оба тяжело дышали, одежды и доспехи имели весьма плачевный вид, но оба были довольны собой.

Серебряный орел вновь растворился на моей груди. Схватка была завершена и его помощь уже не требовалась.

Такаюки выдернул катану из тела змеедевки, после чего обтер сталь о траву и торжественно вложил её в ножны.

— Что-то вы долго с одной змеюкой возились, — не смог я удержаться от подколки. — Или вы её уговаривали на пару палок чая согласиться?

— Изаму-кун, с твоего языка порой срывается яд похлеще чем у нурэ-онна, — вытер лоб сэнсэй. — Может, твоей слюной нужно начать мазать поясницу?

— Если у вас болит поясница, то у меня есть целебная мазь, настоянная на травах, — проговорил Такаюки. — Вот сейчас мы закончим наш спор с господином Такаги, а после я буду иметь честь преподнести её вам.

— Какой спор? — не понял я.

— Тот самый, который прервало появление трех нурэ-онна, — проговорил Такаюки.

— Да? Ты ещё о нём помнишь? Тогда давай сделаем так — я позволю тебе нанести мне десять ударов, а ты мне позволишь нанести один. Согласен? И тогда посмотрим, кто из нас победит, — предложил я.

— Но это будет нечестно, — возмутился Такаюки.

— Конечно нечестно, всего десять, — хмыкнул Норобу. — Проси по меньшей степени сотню! Это тот ещё пройдоха!

Я улыбнулся и кивнул:

— Пусть будет сотня. Но если можно, то побыстрее. Нам ещё друга искать…

Такаюки переводил взгляд с меня на Норобу. Он понимал, что мы над ним потешаемся, но не совсем понимал — где именно. Такаюки до конца ещё не понял, что мой костюм для его катаны неуязвим, но и терять лицо ему не хотелось.

Вдали снова что-то бахнуло.

— Опасное тут место, а ваш друг… Он давно пропал?

— Давно, — кивнул я в ответ. — Так давно, что и не сказать. Однако, мы его любим и вряд ли сможем вот так вот просто забыть. Ладно, Такаюки, давай закончим наш спор. Я готов. Ты как?

— Я тоже готов решить наш спор, — поклонился он. — Но… ваши слова, ваше боевое искусство и ваши навыки заставляют меня принять поражение без боя. Господин Норобу, я готов служить вам и признать своим начальником. Однако, я готов делать это вплоть до нахождения вашего друга. Потом нам всё-таки придется скрестить мечи с господином Такаги.

— Такаюки, ты уже не самурай, тебе не стоит придерживаться этих ваших моральных принципов, — буркнул Норобу. — Если хочешь показать, что до ушей заполнен честью и достоинством, то я так и быть — лишу тебя головы. Как полагается лишу — чтобы голова не упала на шелк, и ты не был обесчещен. Но если ты готов принять нелегкую долю ронина и пойти с нами по новому пути, то будь готов принимать боль такой, как она есть. Мы порой будем недоедать, недосыпать и даже недопивать. Нам вместо циновки станет постелью трава, а вместо крыши над головой бездонное синее небо. Готов ли ты к такому, самурай без господина?

— Я готов, господин Норобу. А если вы скажете — откуда знаете Акеми, то…

— Откуда знаю? Мне было видение, — отмахнулся сэнсэй. — Потом как-нибудь расскажу.

— Хорошо, господин Норобу, я полностью в вашем распоряжении, — торжественно поклонился Такаюки.

— А я рядом похожу, — присел я в реверансе.

— От человека с таким складом ума я большего и не ожидаю, — фыркнул в ответ Норобу.

— Тогда двинули? — спросил я. — Вот только в какую сторону?

— Ну, есть одно старинное гадание, — пробурчал Норобу. — На кишках гадали…

Я посмотрел на лежащих в траве змеедевок.

— Извини, но в этом я участвовать не буду. Если хочешь, то сам ковыряйся! Они хоть и дохлые, но как-то копаться внутрях… Не, не буду!

— Чистоплюй, — вынес вердикт Норобу. — Да мне любые кишки подойдут. Можешь даже пару обычных гадюк притащить. Вон хоть с того камня.

— Не, этих пожалуйста. А почему ты этих девок назван нурэ-онна? И кстати, одна из них взывала к какому-то Ямата-но Ороти. Вроде даже отцом его называла… Это кто вообще?

— Кто это? Это восьмиглавый змей, пришедший из недр Дзигоку на нашу землю в те времена, когда боги спокойно могли по ней ходить. Муж Аматэрасу, Сусаноо, победил змея Ямата-но Ороти в бою. Очень страшной была та битва, тряслось небо и земля, когда эти существа сражались. Попали под общий замес и люди. Те девушки, на кого попали капли крови восьмиглавого, превратились в нурэ-онна и вынуждены всю жизнь оставаться полулюдьми-полузмеями. Потому и называют они Ямату-но Ороти своим отцом, ведь это он им дал жизнь. Пусть такую поганую, но долгую… Ногути-сан, я бы не прочь подкрепиться чем-либо. Тут есть поблизости какая-нибудь деревня?

— Недалеко есть деревня Оноги, — задумчиво почесал голову Такаюки. — Если её ещё не