Эйдзи Микагэ - Пустая шкатулка и нулевая Мария. Том 5

Я   ж д у,   н о   н и к а к и х   н е о б ы ч н ы х   о щ у щ е н и й   н е т.

– …А кроме «владельцев», ты любого можешь сделать [рабом]?

– Ага. Хотела бы я посмотреть на того, кого не смогла бы.

По-прежнему никаких новых ощущений.

Она наступила на мою тень, но на меня это не подействовало.

– Если такой и существует, то он уродец какой-то.

Ироха-сан лжет.

Нет… не совсем так. Она не лжет – она просто ошибается.

Ироха-сан сказала, что может сделать [рабом] любого, кто не является «владельцем». Это уже ошибка.

П о т о м у   ч т о   я   н е   «в л а д е л е ц».

К а д з у к и   Х о с и н о   –   н е   «в л а д е л е ц»   «К и н о т е а т р а   г и б е л и   ж е л а н и й».

– Ясно? Поэтому я вынуждена отклонить твое предложение отпустить Отонаси-сан в обмен на превращение тебя в моего [раба].

– Это значит?..

– Угу. Пора вернуться к исходному расписанию и разбить твое сердце.

Судя по тому, как развиваются события, убедить ее словами я уже не смогу.

От осознания этого мне больно.

Внезапно я обнаруживаю кое-что.

Недалеко от меня лежит окровавленный нож.

Я гляжу на Ироху-сан.

Я знаю, Ироха-сан замечательный человек. Она, может, немного неуклюжа, когда речь идет о человеческих чувствах, но в то же время она всегда заботится о других. Зная о своих сильных сторонах, она использует их, чтобы помогать людям, – это и ее нынешние действия объясняет. Будь у меня время, чтобы нормально с ней все обсудить, Ироха-сан наверняка бы осознала ошибочность пути, который она выбрала.

Но времени у меня нет.

Я понял, что за то короткое время, что у меня еще осталось, спасти и Марию, и Ироху-сан невозможно.

Значит…

Значит –

– …

Несмотря ни на что, я все же сделаю последнюю попытку.

– …Ты ошибаешься, Ироха-сан.

– Да? – отвечает она абсолютно незаинтересованным тоном; однако ушки-то насторожила.

– И ты, и Дайя – вы оба ошибаетесь.

– Чисто для информации: в чем именно?

– Убивать людей ради исправления мира – неправильно!

– К сведению: мне неинтересны мнения, основанные на пустом псевдоэтическом трепе, ясно? Убить убийцу, прежде чем он убьет еще сто человек, – правильный выбор, скажешь нет? Вдобавок, его наказание послужит средством устрашения для прочих, которые могут совершить преступления, и они их не совершат. Когда у нас не было «шкатулки», мы просто не имели возможности этого делать. Ну давай, просвети меня теперь: каким боком что-то из этого плохое?

– …Безусловно, я не считаю, что изолировать безмозглых преступников, которые лишь мешают обществу, – плохо. Есть люди, которые не заслуживают того, чтобы жить. Мне не хочется в это верить, но, по-видимому, это факт.

– Правда? Ты ведь отрицаешь это всего лишь потому, что связан популярным мнением. Именно поэтому ты считаешь, что мы делаем зло, – ты ведь толком не задумывался над этим.

– Нет. Потому что… как вы можете выбирать?

– …Выбирать что?

Как же она до сих пор не поняла?

Во мне разливаются раздражение и гнев.

Я сердито смотрю на глупую Ироху-сан.

– Кто именно заслуживает смерти.

Ироха-сан задержала дыхание – похоже, она заметила мои чувства.

– Как можете вы с Дайей – не боги, не совершенные существа – определять, кто заслуживает смерти? Ваш выбор всегда безупречен?

– М-мы…

– Конечно же, нет. Вы принимаете решение убить того или иного человека на основе неполной информации.

– …Да, я не могу утверждать, что у меня нулевой процент ошибок. Но чем нынешняя система правосудия лучше в этом плане? Среди смертных приговоров, которые выносят суды, тоже есть несправедливые. …И потом, к выбору, который делаю я, трудно придраться. Скажем, любой со мной согласится, что уж этот-то насильник детей точно заслуживает сдохнуть.

– Ты уверена? Да, он причинил боль многим людям, но, быть может, в нем есть что-то, что позволит спасти еще больше людей. Тогда он не заслуживает смерти – по твоей собственной логике.

– Хаа? Да не может в этом засранце чего-то такого быть!

– Полагаю, здесь ты права; но как ты можешь быть абсолютно уверена?

– …Могу. Я с одного взгляда вижу, насколько он туп. Он просто не может спасти больше людей, чем он навредил.

– Но это с твоей стороны просто зазнайство! Ты не более особенная, чем любой другой, – тебе стало казаться, что ты особенная, просто потому что ты заполучила «Тень греха и возмездие». Всего-то навсего заполучила «шкатулку» – и уже опьянела от чувства власти, и тебе кажется, что твои приговоры всегда справедливы. Знаешь, как называется твое нынешнее состояние?

И я продолжаю:

– Оно называется «человек видит только себя».

– …

– И так легко предсказать, что будет дальше! Сперва ты будешь выбирать грешников, с уничтожением которых все будут более-менее соглашаться. Но это только вначале. Ты о себе настолько высокого мнения, что очень быстро сорвешься с резьбы. Постепенно ты начнешь выбирать людей, которые попадают, так сказать, в серую область. Ты будешь падать ниже и ниже; в конце концов ты начнешь превращать в «людей-собак» тех, кто всего-навсего путается у тебя под ногами. А может, уже поздно? Ты ведь и сейчас собираешься раздавить нас с Марией просто потому, что мы у тебя на пути.

Чем дольше я говорю, тем сильнее во мне растет раздражение.

Почему Ироха-сан и Дайя не понимают таких простых вещей, они же вроде как очень умные? Может, они не способны представить себе исход, который я сейчас обрисовал?

– То, что ты делаешь, – это ни разу не правосудие и не очищение мира; это убийство. И ты, и Дайя – вы оба свихнулись от чувства власти, которую вам дает «шкатулка», и сами теперь совершаете грехи. То, к чему вы стремитесь, – все те же массовые убийства, которых и так полно в человеческой истории. Вы не устраиваете революцию – вы просто делаете еще одну громадную, непростительную ошибку.

Я шагаю к молчащей Ирохе-сан.

– Поэтому я остановлю вас.

Я встаю так, чтобы нож был совсем рядом.

– …

Кажется, мои слова Ироху-сан несколько смутили.

То, что я сказал, – чистая правда, и она должна это осознавать.

Но все же она отвечает:

– …Почему ты делаешь такое лицо?

– …Лицо?

– Ну да, твое лицо! Ты своими словами борешься со мной, пытаешься загнать меня в угол, – с горечью в голосе произносит она, – но почему ты при этом так ласково улыбаешься?

Я на автомате тянусь руками к лицу.

– Ты не должен был бы так улыбаться. Более того – нормальный человек не мог бы сказать то, что ты сейчас сказал.

– …Я не сказал ничего странного и глупого!

– Да, не сказал. Но   н о р м а л ь н ы й   ч е л о в е к   н е   с п о с о б е н   с у д и т ь   т а к   о б ъ е к т и в н о   в   т а к о й   с и т у а ц и и.   Е с л и   д е в у ш к у,   к о т о р у ю   т ы   л ю б и ш ь,   п о х и т и л и,   в   н о р м е   т ы   в ы х о д и ш ь   и з   с е б я   и   н е   м о ж е ш ь   с о б и р а т ь   т а к и е   с л о ж н ы е   л о г и ч е с к и е   к о н с т р у к ц и и.

– Ты хочешь сказать, что мне следует быть более эмоциональным?

– Я не говорю ни про эмоции, ни про рассудок. Твое поведение вообще на другом уровне. Нормальный человек так не может. Просто… не может…

На ее лице сейчас видно замешательство пополам со страхом.

– Откуда…

И с этим выражением лица она спрашивает:

–   О т к у д а   т ы   н а б л ю д а е ш ь   з а   м и р о м?

Совершенно без понятия, что она имеет в виду.

Но Дайя как-то раз сказал мне такую же загадочную фразу. Он сказал, что я парю, или типа того. Возможно, ее вопрос означает что-то подобное.

Аах… сдается мне, я и правда не вполне нормальный. Я продолжаю это отрицать, но, похоже, пора признать очевидное.

Если попытаться честно описать словами, что со мной, получится еще более непонятно, но я все-таки попробую:

В о   м н е   с л и ш к о м   м а л о   «с е б я».

– …Достаточно, Кадзуки-кун. Все это уже не имеет значения. Я не остановлюсь.

– Но ты же со мной согласилась?

– В твоих словах есть смысл. Думаю, мы действительно слегка зазнались, и мы несовершенны, и мы иногда совершаем ошибки. Но все это не повод останавливаться. Мы не должны сдаваться из-за таких мелочей. Мы не должны сдаваться реальности и принимать зло человечества как неизбежную данность. Мы не должны оставаться беззащитными. Я на это не соглашусь. Но спасибо за критику – я приму ее во внимание и буду думать, прежде чем убить кого-то!

– От того, что ты «будешь думать», твои поступки не станут правильными!

– Говори что хочешь, но я не считаю этот метод порочным по сути.

Ее глаза подернулись пеленой безумия, и она продолжила: