Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов
— Красавец, — иронично сказал я, оглядев себя.
Потрогал остроконечное ухо и вышел из арки. Дождь тут же вымочил мои волосы. Струи принялись стекать по ним, заливая лицо. Но я не обращал на них никакого внимания, а уверенно шёл в направлении телефонной будки, что заметил на углу двух узких улочек.
Кое-какие монеты у меня имелись. Спасибо гопникам. Так что я вошёл в телефонную будку и сунул одну монетку в таксофон, взял трубку и набрал номер императора. Тот ответил не сразу. Пришлось подождать. А когда он всё же соизволил принять мой звонок, тон его был ворчливым.
— Слушаю, — выдал он, дыша чаще, чем обычно.
— Хм, ночь, вы дышите быстро и даже тяжеловато, да ещё вроде бы на заднем фоне раздаётся чьё-то дыхание, тоже быстрое, но без хрипов и тяжести. Скорее всего, девичье. И каков вывод, Ваше Императорское Величество? — иронично проговорил я, прислонившись спиной к стеклянной стене телефонной будки.
— Не стоит озвучивать его вслух, Локки, — узнал меня монарх.
— Почему же? Вы большой молодец, что, помолодев, решили по ночам бегать кросс с какой-то напарницей. Надеюсь, вы хоть не под дождём бегаете, а в зале?
— Среди ночи мне как раз не хватало вашей иронии, — саркастично выдал император.
— Более того, вам наверняка не хватало ещё и важного разговора со мной.
— Разговор может потерпеть?
— Ну я же не зверь какой-то, чтобы не дать вам добежать до финиша. Пары минут вам хватит? Или многовато?
— Локки, ты разговариваешь с императором, — напомнил государь, подпустив в голос сердитых ноток.
— Тогда минут пятнадцать? Императоры же явно во всём лучше простых смертных.
— Через полчаса жду вас в зелёном кабинете. Вся магическая защита, как обычно, будет ради вас снята, — отрезал монарх и положил трубку.
Мою физиономию расколола довольная ехидная улыбка. Надо было напомнить императору, где его место, чтобы не зазнавался. А то у него голова могла пойти кругом после стремительного омоложения. Но пока вроде бы он всё делал так, как и нужно. Вот только заставлять ждать меня полчаса, конечно, излишне.
Однако, с другой стороны, полчаса для любовных утех действительно немного. К тому же любовница императора наверняка умелая дама, а не бревно какое-то. Она точно так старается, что, весьма вероятно, на горизонте вспыхивают не молнии, а сыплются искры от её энергичности.
Я усмехнулся собственным мыслям и принялся прокручивать в голове грядущий разговор с государем, попутно наблюдая за набирающей силу стихией. Рассвирепевший ветер гнул немногочисленные деревья и громыхал плохо приколоченным металлом крыш. И он не собирался успокаиваться.
Спустя полчаса я уже начал думать, что ураган вместе со мной поднимет телефонную будку. Посему я с большим облегчением перенёсся из неё в зелёный кабинет императора.
Там ничего не изменилось. Все такие же зелёные тона, резная мебель и ковёр на полу. Разве что попугай спал на жёрдочке в клетке да по окнам били упругие струи дождя, и за рабочим столом восседал император, облачённый в халат.
Его освещённое настольной лампой лицо не несло никаких отпечатков усталости или недосыпа. А наоборот — сияло энергией.
— Эх, молодость, молодость, — прокряхтел я, как старый дед, глянув на монарха. А затем опустил свой зад на диван, не став пока снимать иллюзию, делающую меня похожим на Громова.
— А сколько вам лет, Локки? — вдруг поинтересовался смертный, склонив голову к плечу.
Он стал напоминать любопытную птицу.
— По меркам богов я юн, как первый росток весной. А для людей я уже безмерно стар.
— Хм, — хмыкнул император и сложил на столе руки.
— Как у вас идут дела? Были уже какие-то проблемы, вызванные вашим омоложением?
— Иностранные шпионы, знаете ли, засуетились. Пытаются вынюхать, где находится лаборатория, вырастившая молодильное яблочко. Ещё они ищут учёных, выведших этот чудесный фрукт. Моим помощникам и близкому кругу аристократов предлагают баснословные суммы за сотрудничество. Я приказал некоторым дворянам принимать взятки и водить заказчиков за нос, стараясь вытянуть из них побольше денег. Казну-то надо пополнять.
— Дальновидно, — восхищённо покивал я и даже прищёлкнул языком. — Но не заиграйтесь.
— Я всё держу под контролем, — улыбнулся монарх, азартно блеснув глазами, будто ему доставляла истинное наслаждение возня, устроенная иностранными лидерами при его дворе. Точнее, ему нравилось манипулировать ими, чувствуя своё превосходство. И его наверняка веселила каждая новая сумма, полученная от иностранных монархов, ищущих способ раздобыть секрет молодильного яблока.
— Это хорошо, — сказал я, вздохнул и продолжил: — Что ж, пора перейти к делу. У меня, собственно, их два. Первым делом хочу познакомить вас с моим родным телом.
Я театрально щёлкнул пальцами, сняв с себя иллюзию Громова.
— Ох! — выгнул брови император и слегка приподнялся с кресла, во все глаза глядя на меня.
— Разделяю ваш восторг, — иронично выдал я. — И ведь это ещё не всё. Я ушами шевелить умею. Но сейчас, пожалуй, не стану.
— Признаться, я раньше не видел никого, похожего на вас, — пробормотал государь, шумно сглотнул и вернул свой августейший зад на кресло. Он очень быстро взял себя в руки и перестал таращить глаза. Даже позволил себе пошутить: — А что это на вас за наряд? Какой-то особенный? Божественный?
— Надел первое, что подвернулось под руку, — почти честно ответил я, вытянув ноги.
Грязные кроссовки испачкали великолепный ковёр, но император даже бровью не повёл. Вместо этого он спросил:
— А где Громов? Что вы с ним сделали?
— Вот это моё второе дело к вам. Громов должен умереть…
— Как именно? — деловито поинтересовался император, задумчиво потирая подбородок двумя пальцами. — Отравление? Удушение? Казнь? Несчастный случай?
— Я восхищен вашей кровожадностью и бессердечием, но Громов должен умереть понарошку.
— Хм, — хмыкнул государь и откинулся на спинку кресла. — Я весь внимание. Что вы придумали?
— Мы через телевидение, газеты и интернет распространим печальное известие, что Рука императора Александр Громов геройски погиб в Пустоши. Объявим траур и учредим медаль в его честь, которой вы будете награждать отважных магов.
— Но на самом деле Громов не умрёт?
— Нет конечно! Он вместе со своей семьёй отправится куда-нибудь в глушь: хоть на окраину империи, хоть на экзотические острова. И поедет он
