Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

— А может… — медленно начал Хеймдалль, словно додумывал какую-то мысль, — может, Башня сумеет открыть портал в прошлое? Кажется, она это умеет. Мы бы тогда вернулись в этот зал и сунули Древнего в саркофаг, прежде чем он очнулся.

— Слышишь? — выдохнул я и резко выпрямил спину.

— Что? — встревоженно прошептал бог, усиленно прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь биением древа.

— Кажется, кто-то херню спорол. Да ты представляешь, сколько энергии потребуется для переноса в прошлое⁈ Башня сразу же развалится! Она и так на ладан дышит, ей едва хватает энергии на базовые потребности. Нет, если ты, конечно, знаешь, как напитать её энергией, то давай выкладывай свою идею. Тогда мы сможем сгонять в прошлое.

Я уставился на Хеймдалля, скрестив руки на груди.

А тот почесал висок и покосился на лиану, выглядывающую из саркофага, как голодная зелёная змея. Именно она в прошлый раз выкачивала из него силу, как ненасытный вампир. И бог хоть и смотрел на неё с отвращением, однако на самом дне его глаз тлело противоестественное желание снова ощутить те чувства, которые он испытал, находясь во власти лианы.

— Даже не думай, грёбаный наркоман! — жарко выдал я, соскочив с саркофага. — Фенрир его знает, что будет, если ты второй раз подключишься к лиане.

— Ты что? — обомлел асгардец, выгнув брови. — Проявил заботу обо мне?

— Пфф, скажешь тоже! Я о себе волнуюсь. Что, если Древний действительно захочет грохнуть меня? На кого я тогда переведу стрелки, если ты будешь лежать в саркофаге или вовсе головой повредишься? — насмешливо выдал я, расплывшись в хищной улыбке.

— Узнаю Локки, — усмехнулся бог.

— А я не узнаю блистательного Хеймдалля, — скривился я и решил надавить на честолюбие бога. — Представляешь, какими знаниями способен поделиться с нами Древний? Ты тогда из Асгарда сраными тряпками погонишь Одина вместе с его воронами и козлами Тора в придачу. Решайся, Хем!

Тот поколебался и тяжело проговорил, опустив плечи:

— Ладно, давай найдём Древнего. Но я это делаю не ради того, чтобы свергнуть Одина.

— Как знаешь, — довольно улыбнулся я и громко бросил: — Башня, открой портал, ведущий к входным дверям!

Та послушалась меня и сотворила портал. Он возник практически рядом со мной, осветив зал неярким голубым сиянием.

— Локки, портал светится слабее, чем прежде, — быстро подметил бог.

— Угу, — мрачно согласился я. — Видимо, Башня стремительно теряет энергию.

Внезапно в моей голове электрической искрой вспыхнула очередная порция знаний Иврима. На сей раз я узнал, что Башня довольно много сил расходует на порталы, а уж на портал, ведущий в прошлое, она и вправду истратит кучу энергии. Наверное, такого количества сейчас у неё даже нет.

— Если найдём Древнего и договоримся с ним, то он поможет нам починить Башню, — понадеялся я.

— Тогда не будем терять время, — решительно выдал асгардец и нырнул в портал.

Я последовал за ним и перенёсся в тёмный коридор, оканчивающийся дверными створками. Мы открыли их и вышли из сооружения Древних. Солнечные лучи тут же обрушились на нас, принявшись жечь кожу.

— Жарко, — пожаловался я встретившим нас зверолюдам из числа охраны.

— То ли ещё будет, — проговорил Сломанный рог, раздвинув хаоситов широкими плечами и выйдя из-за их спин.

— О, ты-то мне и нужен. Галя, у нас отмена. Я сам буду искать тёмную сущность. А ты займись башней: снова забаррикадируй двери и установи ловушки.

— Хорошо, — кивнул минотавр, даже не став расспрашивать меня.

— За мной! — повелительно бросил я Хеймдаллю.

Тот поморщился, но не стал акцентировать внимание на том, что я приказываю ему, а молча пошёл за мной по горячей брусчатке площади.

Солнце и вправду светило нещадно, словно всерьёз вознамерилось спалить всё живое на земле. У меня мигом взмокла спина и рубаха начала неприятно липнуть к ней.

А у Хеймдалля из подмышек текло так, что иной водопад мог бы позавидовать. И понятное дело, мусор на улицах при такой жаре начал вонять ещё сильнее и отвратительнее.

Пока мы шли к нужному нам дому, я открыл для себя пятьдесят новых оттенков смрада: от утончённо-гнилостного до насыщенного, выжигающего слизистую.

Благо, что хоть топать пришлось недалеко. Уже через десять минут наш с асгардцем дуэт добрался до халупы, где жили родственники зверолюда, ставшего вместилищем Древнего. Понятное дело, что они с радостью поделились с нами своей кровушкой.

Хеймдалль сразу же взял след и проронил, сглотнув вязкую слюну:

— Он совсем недалеко отсюда, судя по всему, вон в том высоком здании с конической крышей.

— Что там? — спросил я у троицы зверолюдов, указав рукой на приметную крышу.

Они рядком стояли перед своей халупой: женщина лет пятидесяти, её муж такого же возраста и их сын-подросток.

— Бордель, — в один голос сказали представители сильной части населения.

— А ты откуда знаешь? — нехорошо сощурила глаза женщина, глядя на муженька.

Тот судорожно сглотнул и залепетал:

— Друг… друг рассказывал. А я-то ни-ни…

Однако жена почему-то ему не поверила, с ходу отвесив мощного леща.

Мы с богом не стали смотреть на увлекательный семейный конфликт, а торопливо пошли в сторону борделя.

Вот только Хеймдалль с каждым мигом терял всяческий энтузиазм, замедляя шаг.

— Хем, ты чего так быстро идёшь? Эдак мы догоним Древнего, — иронично хмыкнул я, смахнув со лба пот, размером с виноградину.

— Он не двигается, находится на одном месте, — отвлечённо проговорил асгардец, хмурясь так, будто внутри него снова вспыхнула борьба.

— Что тебя опять смущает? Что мы разозлим Древнего, застав его на какой-нибудь зверолюдке? Да отбрось ты все опасения! Выбрав путь, не испытывай сомнений! — мудро проговорил я, а сам подумал, что бордель — это последнее место, куда, по моему мнению, пошёл бы Древний.

Нет, вот я бы после такого долгого воздержания, как раз и отправился бы по бабам. Но древнее могучее существо… Даже не знаю. Ему как-то больше подошло бы заглянуть в библиотеку.

— Ты прав, — кивнул асгардец и прибавил шагу, вздымая ботинками пыль, покрывавшую улицу толстым ковром.

— Вот это правильный настрой, — повеселел я и тоже ускорился.

Мы быстро достигли борделя, прячущегося в подобии старинной водонапорной башни из жёлтого кирпича. К распростёртым настежь дверям вели изъеденные ржавчиной металлические ступени, а на них в развратных