Фантастика 2025-68 - Алексей Владимирович Калинин

написав стилусом: «У меня есть план», показал ей.

Девушка мгновенно оживилась, бойко соскочила с койки и подошла к стеклу.

«Тут есть видео-камеры?» — написал я.

Кора неопределенно дернула головой. Я жестом показал, что не понял ответа.

— Есть, — беззвучно проговорила она и указала пальцем на потолок. Я тщательно все обследовал взглядом, но ничего не обнаружил.

«Не вижу».

Она стукнула себя ладонью по лбу и немного выпучила глаза. Наверное, это можно было перевести как: «Дубина, смотри внимательней».

Вернувшись в режим поиска, я наконец увидел в правом верхнем углу тусклый красный огонек.

Я показал Коре вертикальный кулак с вытянутым вверх большим пальцем и написал: «Я кое-что придумал».

План был прост, как все гениальное, и коварен, как все судьбоносное.

Я решил приманить сладеньким ручного крылана Юрку, чтобы поймать его и держать в заложниках до тех пор, пока не явится его хозяин, которому я прикажу освободить нас. В том, что капитан ради своего питомца пойдет на все, я не сомневался. Но провернуть такое дельце одному — задача сложная, так что мне требовался сообщник.

Юрку я изловил при помощи наволочки. Положил на пол приманку и затаился. Ждать долго не пришлось. А дальше... Цап! И он в ловушке!

Я встал перед красным глазком и принялся махать рукой. Внимание на меня обратили где-то через полчаса.

— Чего хотел? — раздался откуда-то сверху капитанский голос.

Я вынул из наволочки крылана и продемонстрировал его.

— Ты что это задумал, мерзавец?!

— Если через минуту вы не выпустите нас, то, клянусь своей селезенкой, я раздавлю эту мразь! — угрожающе прокричал я и снова сунул крылана в наволочку.

— Слышь, ты, козел, а ну-ка отпусти Юрку!

— И не подумаю!

— Я тебе приказываю!

— А хуху не хохо?

— Чего ты сказал, падаль?!

— Говорю, время пошло. Раз, два, три, четыре...

— Послушай, парень, не делай глупостей!

— Пять, шесть, семь, восемь, девять, десять...

Голос смягчился:

— Подожди, подожди, приятель! Как там тебя? Извини, совсем из головы вылетело.

— Вук.

— Слушай, Вук, отпусти Юрку. Он ни в чем не виноват!

Но на меня такие доводы не действовали:

— Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать... Слышишь, ему больно! Он страдает! Если через минуту тебя здесь не будет, я оторву гаденышу одно крыло, потом другое. Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать...

— Хорошо, хорошо! Я мигом, только не делай Юрке больно.

Я довольно улыбнулся, посмотрел на Кору и подмигнул. Она в ответ показала мне язык.

Что делать дальше, я пока не придумал. Придется импровизировать. Но главное — выбраться из плена. А там уж будем действовать по обстоятельствам.

Стена отъехала в сторону и перед нами предстал капитан с раскрасневшейся рожей. Из-под фуражки по щекам стекал пот, ноздри широко раздувались, а рот жадно глотал воздух. Похоже, он мчался сюда со всех ног.

Я сделал шаг вперед, прижимая наволочку с пленником к груди. Гаденыш отчаянно вертелся, пытаясь вырваться, но я был сильнее.

— Без лишних движений, иначе я переломаю ему хребет! — предупредил я.

— Пожалуйста, не делай этого. Христом богом молю! — простонал капитан.

— Подними руки! Чтобы я их видел! Кора, разоружи его!

Моя сокамерница метнулась к горе-работорговцу, изъяла у него бластер, а заодно деньги и связку ключей, и взяла его на мушку.

«Ну, что, капитан, чья взяла? — мысленно злорадствовал я, глядя на этого гнуса в фуражке с крабом. — Тоже мне, злодей! Чучело огородное — вот кто ты на самом деле. Неудачник, грязнуля и мразь. Захотел нас продать в рабство! Ишь чего вздумал!»

Я был сильно возбужден и, не рассчитав сил, слишком крепко сжал крылана пальцами. Раздался противный чавкающий звук, и наволочка окрасилась в серый цвет. Крылану пришел каюк.

— Убью! — в бешенстве заорал капитан и бросился ко мне, но выстрел успокоил его навсегда.

Кора сдула дым со ствола бластера, подошла к трупу и пнула его ботинком.

— Мертв? — спросил я.

— Мертвее не бывает, — она посмотрела на меня и скорчила гримасу. — Да выбрось ты уже эту дохлятину!

Я рассеянно шмыгнул носом и швырнул останки крылана в угол.

А полноценно обрадоваться свободе мне помешал бластер, уставившийся прямо в сердце.

— Не рыпайся, Вук. Будешь вести себя хорошо — и мне не придется дырявить твою шкуру, — сообщила Кора.

— А я думал, что мы напарники...

— Петух тоже думал... Знаешь, сколько человек в экипаже?

Я знал:

— Осталось семеро, включая двух пилотов.

— Очень хорошо. А сколько пассажиров?

— Человек пятнадцать. Трое в строю, остальные в анабиозе.

— А ты глазастый! Короче, план таков. Мы врываемся в кабину экипажа, захватываем судно и летим на Марс!

— Зачем?

— Меньшее знаешь — крепче спишь! А теперь вперед шагом марш!

— А может, не надо? — тихо спросил я.

— Разговорчики! — гаркнула она, и мы пошли захватывать звездолет.

Вот я и стал космическим пиратом. Конечно, до Ставра Звездного мне как до Луны пешком, но начало злодейской карьере положено. А ведь когда-то я мечтал стать капитаном звездолета. Все-таки жизнь — штука непредсказуемая.

Из-за угла вырулили два матроса. Кора без раздумий пустила их в расход.

— Ты что творишь?! — заорал я.

— Тише, Вук, тише. Не суетись, иначе прострелю тебе ногу.

— Зачем было их убивать?!

— Есть такое слово «надо». Может, слыхал?

«Чертова готка! Такими темпами она укокошит весть экипаж, а потом примется за пассажиров. Она что, маньячка или это просто издержки субкультуры?» — подумал я.

Из глубины коридора показался очередной матрос. Шансов остаться в живых у него тоже не было.

— Остались еще двое, — констатировала Кора.

Оставшиеся обнаружились на кухне. Один — высокий, с черной повязкой на глазу, другой — пониже, усатый и смурной. Они оказались проворнее и увернулись от выстрела. Одноглазый набросился на Кору, повалил на спину и стал душить. А усатый прописал мне кулаком в грудь. Я пошатнулся, едва не потеряв равновесие. Удар у него был поставлен хорошо. Не знаю, чем бы закончилась эта потасовка, если бы мне под руку не подвернулся тяжелый чугунный сотейник, которым я со всей силы ударил противника по голове. По лицу матроса заструилась кровь, он хрюкнул носом и рухнул.

Одноглазый между тем явно одерживал верх над Корой. Я размахнулся сотейником и долбанул и этого по макушке.