Дело Чести (Третья жизнь Архимага) - Иван Николаевич Щукин

class="p1">— Не знаю, Маркус, — просто пожал плечами Зареченский. — Они ещё не привыкли, скорее всего, к молодому боярину. А в старом роду всё само собой работало. Веками…

— Ага! — скривился я. — То-то стоило чуть надавить в одном месте, как род сразу раскололся. И заметь — вообще без усилий с моей стороны!

— Это последние годы так, — вздохнул Егор. — Раньше хорошо жили. Дружно. Гордились родом. И даже мысли не возникало его покинуть. Но после того…

Он махнул рукой и замолчал. Но я и так всё понял. После самого настоящего теракта, который выкосил большую часть Дёминых. А виновного до сих пор так и не нашли. И это если учесть, что удар был нанесён и по княжеской семье.

— Я тебя, Егор, действительно в боярские дети возведу, — немного помолчав, произнёс я. — Знаешь ты многое. Соображалка тоже работает. Будешь помогать. А то сам я, как видишь, не особо справляюсь.

— Благодарствую, боярин! — На секунду остановившись, поклонился Зареченский. — Это честь для меня!

— Да ладно, — отмахнулся я. И добавил: — Только с землёй у меня пока, сам знаешь, не густо. Но двадцать соток в новом посёлке твои! Можешь дом построить. Семью завести. Тем более есть с кем.

— Да не хочу я пока жениться, боярин! — привычно возмутился он. Мы на эту тему уже не раз разговаривали, и всё время Егор начинал слегка паниковать.

— Ну а почему нет? — продолжал я издеваться с абсолютно серьёзным лицом. — Ты теперь не просто так будешь, а сыном боярским. Земли хоть и не много, но есть. Дом, опять же, построишь. Ну а невеста заждалась уже вся. Тем более ты её уже испортить успел…

— Да не портил я её! — чуть ли не взвыл воин. — Несколько раз поцеловались и всё! А она что-то там уже надумала себе!

— Ты это её деду расскажи, — осуждающе покачал я головой. Но глядя на паникующего Зареченского, не выдержал и рассмеялся.

— Шутишь так, боярин? — с надеждой спросил он.

— Да какие там шутки? — серьёзно ответил я. — Мастер Шань мне даже письмо присылал один раз. Спрашивал, долго ли его внучка порченой ходить будет?

— Да не портил я её! Не портил! Целовались только! Не думал я, что она так серьёзно к этому отнесётся.

— Ну, тут уже ничего не поделаешь. Попала собака в колесо — пищи, да беги. Так что радуйся, что я пока в ссылке и ты тут со мной. А то бы давно женили.

— Да я вообще тут жить останусь! — выпалил Егор. — За имуществом твоим приглядывать.

— Думаешь, она сюда приехать не сможет?

— А-а! Может ты меня ещё куда отправишь? Ну, я не знаю… На разведку, например! Ты же сам только что про земли говорил? А я как раз присмотрю что-нибудь, что захватить без особых проблем можно будет?

— Да ладно, ладно! Успокойся! — не выдержал я и снова начал ржать. — Не отдам я тебя пока никаким девкам! Но работой загружу. Тут уж не сомневайся!

— Да я с радостью! — тут же расплылся в улыбке Егор. И скаламбурил: — Работа — не девка, жениться не заставит!

— Кстати, насчёт девок, — вспомнил я и обернулся. — Упорные. Так и идут за нами…

— Хочешь, шугану их? — с готовностью поинтересовался Зареченский.

— Да успокойся ты! Тем более мы уже пришли! Дальше их не пустят.

И это было действительно так. Прямо перед нами, шагах в двадцати, начинался длинный и широкий мост, выполненный словно из белого мрамора. Вёл он на огромный остров, на котором и находилась Великокняжеская академия боевых искусств. И этот мост был единственным сухопутным путём туда.

Самое интересное, что остров по периметру оказался окружён ещё и высокой стеной. Так что отсюда можно было рассмотреть только несколько высоких шпилей, находящихся где-то в самом центре. Видимо к обучению подходили не менее серьёзно, чем Дёмины к своей школе.

— Так это, боярин, — замялся Зареченский. — Меня тоже не пустят.

— Думаешь?

— Знаю.

— Ну, тогда я сам, — вздохнул я. — Надеюсь, надолго это не затянется.

И, забрав у Егора сумку с документами, я ступил на мост.

Интерлюдия 2

Когда-то давно, почти девятнадцать лет назад, в лесу принадлежащему небольшому племени настоящих людей, появился израненный человек.

Был он уже не молод, хотя и далёк от старости, могуч как медведь и в тот момент беспомощен как ребёнок.

Единственной вещью, что оказалась при нём, был добротный меч в ножнах. Его человек прижимал к себе, даже впадая в беспамятство.

Охотники, которые обнаружили этого человека, недолго посовещавшись, всё же решили доставить его в посёлок. А там уж пусть вождь с шаманом решают, что с ним делать.

И вождь с шаманом решили.

До сих пор неизвестно, чем они руководствовались. То ли пониманием о том, что каждому небольшому поселению нужна свежая кровь. То ли тем, что человек был воином, отмеченным множеством старых шрамов. А возможно на решение повлияло то, что шаман учуял в нём Силу. Почти такую же могучую, как сам человек.

В итоге его вылечили, поставили на ноги и предложили остаться. А для мотивации шаман решил отдать ему в жёны свою дочь Сывне. Между прочим — первую умницу и красавицу племени.

И что самое удивительное — человек предложение принял. Глянулись ему настоящие люди. Возможно тем, что были действительно настоящими. Открытые и честные. Умеющими быть благодарными. Не жадными до богатств.

А возможно, на выбор всё же повлияла Сывне, которая действительно была красива. А ещё она смотрела на человека таким восхищённым взглядом, что смог тронуть его сердце.

Он остался. Женился на Сывне. Поставил в посёлке небольшую кузню. Обучал охотников племени ратному бою. И не любил вспоминать прошлое. Оно осталось где-то там, в большом мире. А он теперь был здесь.

Следующий год принёс человеку самую большую радость и огромное горе.

Радость была от того, что жена родила двух дочек. А горе из-за того, что рожая вторую она внезапно скончалась. И даже шаман не смог помочь собственной дочери. Он лишь почернел лицом и сказал, что Сила новорождённых оказалась слишком велика для его Савне. Рожала бы она одного, то сама стала бы сильнее. Но на