Сын палача. Том 2 - Андрей Сергеевич Ткачев

в собственную работу, увлеченный процессом, вообще не замечает того, что происходит вокруг него.

И я не слишком ошибся.

Когда карета сворачивала в некогда чистый и ухоженный двор, я уже спрыгивал с лошади, подводя ее к поилке. Причина, по которой я неплохо знал и Камила, и его семью, была проста. Анжелика Тайси. Молодая, на два года моложе меня, красавица. Не просто красавица, а та самая молодая леди, что входит на любой бал или прием, и приковывает взгляды всех. Восхищенные взгляды мужчин и завистливые взгляды женщин. Моя несостоявшаяся невеста. Война похоронила все договоренности. Я даже не знаю ее судьбы теперь. Не скажу, что мы успели стать очень близкими, но симпатию друг к другу испытывали однозначно. Все же мы были знакомы с детства друг с другом и с договоренностями между нашими семьями.

Да, черт подери, я был в нее по уши влюблен. Сдерживало меня, как ни странно, только клановое обучение. Отец в некотором роде, надо мной издевался, подвесив перед носом очень соблазнительную морковку, в лице Анжелики. И поставил условие: пока не закончу обучение даже прикасаться к ней не могу.

Ну а Анжелика, отличаясь влюбчивым и пылким характером, не стала ждать меня. Да и условия помолвки ей ничего не запрещали. Наши семьи только намерения обозначили. Я страдал, наблюдая, как она флиртует с другими, и усердно тренировался, чтобы быть достойным этой девушки. А затем война резко поменяла приоритеты, и Анжелика начала восприниматься мной как мимолетное подростковое увлечение. Война меняет людей, я не стал исключением и на многие вещи начал смотреть иначе.

Как только вернулся сюда, ощутил щемящую тоску по ней самой и по всему тому, чего я лишился, чем мог обладать. Не по Анжелике, как по человеку. А тоску по символу беззаботной довоенной юности, в которую я никогда не вернусь.

— Ты уверен, что это здесь? — с большим сомнением посмотрела на меня Рада, оглядевшись вокруг.

— Вы все поймете, когда мы войдем.

Я не обманул женщин. Стоило оказаться в плохо освещенной и пыльной прихожей, как все их сомнения развеялись. На входе стояли два деревянных манекена, красовавшихся в старомодных по сегодняшним меркам, но изысканных в свое время платьях.

К нам вышла миловидная девушка, в которой легко узнавались черты обоих родителей. Она выглядела немного напряженной и самую малость испуганной, глядя на незваных гостей. А я сравнивал ее с образом запомнившейся мне девочки, которую видел в последний раз года четыре назад.

— Лилия, — улыбаюсь, подходя ближе. — А ты подросла. Прекрасный цветок совсем скоро расцветет, ты превращаешься в ослепительную красавицу.

И она меня узнала.

— Дядя Сол! — потеряв очаровательную красоту, она вновь встала симпатичной девочкой, бросившейся мне на шею для удивительно крепких дружеских объятий.

На шум появилась и мать Лилии, Белла. Она была все так же красива, хотя последние годы немного прибавили ей морщинок.

— Солрэн! — но она так же, как и дочь, была искренне рада меня видеть.

— Миледи, — я хотел сделать подобающий поклон, но Белла подошла ближе и просто обняла меня в знак приязни и радушия.

— Брось это! Мы стали почти родными людьми, никаких миледи!

Лилия скромно потупилась, но в бросаемых из-под челки взглядах я видел, как прыгают бесенята.

— Белла, разреши представить. Орриса Эвверан и Рада Талсодан, — я позволил хозяйке рассмотреть своих спутниц. Стоило ей услышать фамилии, как радость на лице тут же сменилась настороженной опаской. Н-да, что тут творит империя? Раз уж даже столь добродушная женщина так меняется в лице, слыша имперские фамилии. — Я теперь член рода Эвверан. Скажи, Камил принимает заказы?

Белла справилась с собой и кивнула, улыбнувшись гостям.

— Конечно. Проходите! Давайте поднимемся в мастерскую. Желаете что-нибудь выпить?

Пока Белла занималась дамами, меня за рукав дергала Лилия.

— Дядя, оставь заботы маме, она справится. Лучше давай отойдем в столовую! Расскажешь мне, как живешь, — девушка улыбалась, открыто и очаровательно.

У меня не было никаких шансов устоять перед ее обаянием, но я и не думал сопротивляться. Приятно было оказаться в окружении людей, которые тебе искренне рады.

— Конечно! Веди.

Глава 9

Я рассказывал Лилии о прошедших годах, стараясь как можно меньше говорить об ужасах войны и по большей части вспоминать забавные случаи, которых несмотря на все случившееся со мной тоже хватало. Смотрел на нее, ожидая увидеть восторженную девочку, но видел нечто иное. За милым личиком и открытой мимикой скрывался рано повзрослевший подросток. Ей куда больше нравилось, когда я говорил о войне и о том, как мы били имперцев, чем обо всем остальном. Такая увлеченность для девушки казалась мне странной.

— Эввераны приняли меня в свой род, — закончил я, упустив очень многое в своем рассказе. Далеко не все следовало знать этой юной особе. — Все поменялось, и я теперь служу империи.

Лили чуть вздернула носик и важно произнесла:

— Я считаю, что Империя — колосс на глиняных ногах.

Я удивленно дернулся. Те же слова, что говорил Томэк. И он упоминал, что костяк королевских дворян не попал в лапы вэллов. Но семья Камила — не дворянский род. Всего лишь одно семейство, пусть и имеющее определенный уровень достатка благодаря его главе. Если бы к нему постоянно ходили покупатели, то можно было подумать, что мой знакомый собирает информацию о взглядах людей на империю. Или кто-то это делает через него. Но толп посетителей я не вижу, впрочем, их и раньше никогда здесь не было — не так уж много людей знает кто скрывается за именем знаменитого портного.

— Лили, — я заглянул ей в глаза, желая, чтобы девочка не пропустила моих слов мимо ушей. — Тебе нужно быть очень аккуратной с такими словами.

— Но ты же меня не выдашь, — хитро улыбнулась она, — дядя Сол?

Медленно киваю.

— Я — нет. Сейчас нет. Но в любой момент ты можешь сказать это не тому, кому можно доверять. И у твоей семьи, не у тебя, понимаешь…

— Будут проблемы! — сморщилась Лили, обиженно надув губы. — Я знаю! Не только ты мне это говоришь! Твердите, как заведенные!

Я наклонил голову, внимательно к ней присматриваясь. Не верится мне, что она озвучивает собственные мысли. Но вот в том, что в высказанном она искренне убеждена, сомнений нет.

— Может быть, мы потому и твердим, что правы?

Лили порывисто вскочила, задев рукой стол, но не обратила на это внимания.

— Вы просто боитесь! Я знаю, Королевство будет восстановлено! Только это правда, которую следует озвучивать! И я не боюсь умереть за эту правду! Вот так!

И выскочила из комнаты. Юношеский максимализм. Спасибо родовому обучению — я таким не страдал, отец усердно выбивал из меня любые намеки на подобную чушь. Да и если и страдал, до таких глупостей у меня не доходило. В комнату вошла Белла, оглядываясь в поисках дочери.

— А где Лили? — удивленно посмотрела она на меня. — Мне казалось, что она была здесь…

— Убежала, — честно признался я. — Но успела кое-что мне наговорить.

— Солрэн, — женщина побледнела, сдавленно сглотнув. Вот как? Значит,она в курсе взглядов дочери. — Ты же не…

— Нет, конечно, я никому не расскажу, — поспешил я успокоить ее. — Но рано или поздно она встретит того, кто расскажет.

Бэлла скованно двигаясь, села напротив меня и молча смотрела в пол. Ей потребовалось какое-то время, чтобы взять себя в руки.

— Я очень боюсь этого. Она не понимает, какой опасности подвергается. Мне не страшно за себя, Сол, — Бэлла достала платочек и вытерла проступившие слезы. Бледность постепенно отступала, — Она просто погубит себя.

Я прислушался, и убедившись, что Камил где-то наверху вовсю работает, осторожно спросил:

— Ты знаешь что-нибудь о ее друзьях? О тех, с кем она общается?

— Нет, — женщина отрицательно покачала головой, — она стала очень скрытной в последнее время. Уходит когда вздумается. И не возвращается, иногда даже пару дней, — Бэлла посмотрела на меня настороженно. — А что? Почему ты спросил? Думаешь, она попала в плохую компанию?

— Не знаю, — поморщился, — но подозреваю, что это так.

— Я не знаю, что делать, — моя старая знакомая снова опустила взгляд к полу. — Не знаю, как ее уберечь.

Я тоже не знал, к сожалению. Не имел ни малейшего представления. Никогда не считал себя сильным в убеждении подростков, а тут подросток крайне проблемный, да еще и обстоятельства против меня.

— Прости, я тоже. Хотел бы помочь, но совершенно не представляю — как, — признался я. Бэлла сникла, и я решил отвлечь ее чем-нибудь, любой темой, первой пришедшей на ум. — Я не узнаю города. Что с фабриками?

Понятное дело, что ее эта