Владимир Брайт - Вечность в объятиях смерти

— С вами все в порядке? — У подбежавшей ко мне девушки-подростка были и без того большие глаза, а сейчас, округлившиеся от ужаса и любопытства, они стали еще больше.

Прежде чем ответить, я сплюнул накопившуюся во рту кровь, вытер рукавом влажный подбородок и попытался придать лицу дружелюбное выражение.

— Спасибо, да. А тебе, милая, лучше сказать взрослым, чтобы как можно быстрее уезжали отсюда. Скоро приедет полиция и… Возможны эксцессы. Понимаешь, о чем я?

— Не очень…

— Просто уезжай, — бросил я на ходу, решив не вдаваться в подробности.

Уже обходя остатки нашей машины, задержал взгляд на возмущенной хозяйке слегка помятого кабриолета, которая разговаривала по сотовому.

Одно из трех. Со страховым агентом, мужем или любовником, а может, со всеми по очереди.

Еще несколько машин стояли неподалеку. Определить, случилось с ними что-то или хозяева транспортных средств просто решили развлечься, не представлялось возможным.

— Вы в порядке?

— Да…

— Как это произошло?!

— Никак.

— Вызвать «скорую»?!

— Разве можно было так гнать по…

— Ужас!!!

— Неужели сейчас…

Не обращая внимания на удивленно-возмущенные возгласы, обошел груду металлолома, которая еще совсем недавно была отличной машиной.

— «Террау» кабрио. — Я склонился над дверью водителя — Если не ошибаюсь, девятьсот сорок седьмая модель.

— Не фонтан, но сойдет.

Назвать автомобиль, разгоняющийся до ста километров в час за четыре с половиной секунды, «не фонтан», на мой взгляд, было слегка опрометчиво. Хотя подчас за броской внешностью и убедительными цифрами скрывается масса недостатков.

— Какой цвет?

— Красный. — Ухватившись двумя руками за дверь, я резко дернул ее на себя.

— Силиконовая красотка или молодящаяся старушка?

— Что? — Увлеченный работой, я не сразу понял, о чем разговор.

— Та, что за рулем.

— Вам помочь?

— Спасибо. Не нужно.

— А «скорую» вызвать?

— Нет!!!

— Платиновая блондинка, неопределенного возраста.

— Ясно.

— Это имеет какое-то значение? — Вырванная дверь отлетела в сторону.

— Никакого, просто интересно.

— Тогда пошли?

— Помоги выбраться, — попросила она.

— Сначала передай мне оружие.

— Совсем про него забыла. Держи.

— Спасибо.

Когда имеешь дело с возбужденной толпой, пистолет — на редкость убедительный аргумент. С одной оговоркой: всегда может найтись парень, у которого в силу его рода деятельности или каких-либо иных причин окажется при себе ствол. И что самое печальное — неверно оценив ситуацию, он решит примерить на себя плащ супергероя. Роль этакого молодца-удальца, всегда и везде встающего на стражу порядка, справедливости и закона.

В таком случае даже при всем желании не удастся избежать игры в хороших и плохих ковбоев. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

В старых вестернах такие «дуэли» выглядели неплохо. Легендарный Чидоу — Соколиный Глаз стрелял лучше всех. Попадал со ста метров белке в глаз, попутно вытворяя еще много разных сказочных фокусов.

В жизни все не так весело и задорно, как в черно-белом кино. Хаотичная стрельба. Сквозные раны. Жертвы среди ни в чем не повинных людей, оказавшихся в ненужное время в ненужном месте, ит. д. ит. п.

Нет, определенно такие эксцессы нам не нужны. Поэтому я предпочел банальному пистолету пару «Зелау-З» двенадцатого калибра, позаимствованных у ноймов.

Даже самый разудалый супергерой, увидев «малышку 33», подумает, стоит ли начинать большую ковбойскую разборку или же плавно спустить ситуацию на тормозах. В состоянии он повторить кинематографический подвиг Чидоу, пристрелив злобного ублюдка, прежде чем россыпь картечи поставит жирную точку в карьере несостоявшегося героя и пары случайных свидетелей? А если не сможет, то стоит ли начинать?

Вопросы. Вопросы…

В обычной жизни от них можно попросту отмахнуться. В стрессовой ситуации — нет. Слишком многое поставлено на карту, а ставки предельно высоки.

При таком раскладе лучше лишний раз спасовать, чем допустить роковую ошибку. Трусость и трезвый расчет — разные вещи. Тот, кто не понял эту простую истину, как правило, умирает в самом расцвете лет.

Глупо и страшно…

— Мы не хотим неприятностей, — начал я, делая шаг вперед. — Ни для кого…

Заметив оружие, стоявшие неподалеку люди инстинктивно попятились назад.

Жертвы страшной аварии — одно, а вооруженные отморозки, способные на убийство, — другое. Первые вызывают сочувствие, в то время как вторые — гремучую смесь страха и ненависти.

Ситуацию усугубляло еще и то, что мы выглядели как пара трешевых наркоманов-зомби из какого-нибудь идиотского низкобюджетного фильма ужасов. Облитые кетчупом-кровью и обсыпанные мелким стеклом, как пластиковые новогодние елочные шарики. Для полноты сюрреалистической картины не хватало белесых червей, копошащихся в пустых глазницах, и роя отвратительных мух, следующих по пятам за ожившими мертвецами. Впрочем, и без этих «приятных» дополнений мы неплохо смотрелись.

— Просто возьмем машину и уедем, не причинив никому вреда. Согласны?

Так как возражений не последовало, я продолжил:

— Вот и прекрасно. Мы забираем красную «террау» и убираемся к чертовой матери. Если у кого-нибудь имеются телеочки, сможете посмотреть в прямом эфире увлекательную погоню. Преследование доблестной полицией обезумевших бандитов.

— Вы не очень похожи на безумного. — Девочка-подросток, первой подбежавшая к нашей машине, и на этот раз оказалась смелее всех.

— Внешность обманчива…

— Ничего они не увидят, — каким-то замогильно потусторонним голосом изрекла Карусель.

Торчащий из руки кусок пластика вкупе с пылающим взглядом и намокшей от крови одеждой делали ее похожей на сумасшедшую ведьму, предрекающую конец света.

— Не увидим, потому что вы убьете нас? — Низкорослый толстяк с внешностью безнадежно уставшего клерка и прерывающимся от волнения голосом решился задать главный вопрос.

Вопрос жизни и смерти.

— Мы никого не убьем. Вы ничего не увидите. Я пошутил насчет погони.

— Они не…

Зажав второй «33» под мышкой, я закрыл ладонью рот «прорицательнице».

— Не хотят неприятностей. Только и всего, ведь так?

— Да… В общем-то, да… Да… — Нестройный испуганный хор голосов и не думал спорить с вооруженным преступником.

— Вот и славно, — откровенно говоря, меня начал утомлять этот дешевый спектакль.

Никогда не любил оказываться в центре внимания. Тем более — толпы.

Подойдя к кабриолету, я обратился к владелице:

— Идентификационную карту машины.

— По какому праву… — начала было возмущенная дама, но осеклась, встретившись с выразительным взглядом моей спутницы.

Мужчина способен пожалеть женщину. Другая женщина — никогда.

— Дай мне, пожалуйста, пистолет, — вкрадчиво попросила Карусель.

— Не… Неннну… жно! Вот карта. — Дрожащая рука протянула кусок пластика, служивший пропуском на очередной уровень сумасшедшей гоночной аркады.

— Пистолет, — безапелляционным тоном потребовала напарница. — До того как уедем, нужно уладить кое-какие вопросы.

Намек был слишком явным, чтобы не понять, о чем именно идет речь. «Уладить вопрос» при помощи огнестрельного оружия буквально означало — воспользоваться им.

— Ты уверена? — Я не хотел никого убивать.

— Абсолютно.

Теперь настала моя очередь выразительно посмотреть на владелицу «террау».

«Беги, милая, пока можешь, — означал этот взгляд. — Не хочу портить отношения с девушкой из-за одной дуры. Понимаешь, о ком я?»

К счастью, она поняла. Иногда женщины бывают на редкость проницательными. Даже такие спесивые избалованные экземпляры, как эта молодящаяся стерва.

— ПО-МО-ГИ-ТЕ-ЕЕЕЕЕЕ!!!

Не дожидаясь, пока безумная наркоманка с искалеченной рукой получит желаемое, дама побежала.

Стоявшие неподалеку люди испуганно шарахнулись от «прокаженной», образовав проход, в который устремилась до смерти напуганная жертва.

Вообще-то бежать на каблуках крайне неудобно. А если к ним добавить узкую стильную юбку, становится ясно — ничем хорошим такой забег не кончится.

Она и правда упала шагов через десять. Каблук сломался, неправильно поставила ногу, а может, и то и другое. С истошным криком женщина рухнула на асфальт, не успев сгруппироваться.

Это было даже не столько больно, сколько унизительно и ужасно стыдно: почувствовать себя втоптанным в грязь ничтожеством.

— Пойдем. — Я взял Карусель за руку. — Надо убираться отсюда.

— Вы и правда злой, — с явным осуждением произнесла все та же девочка с большими глазами.