Фантастика 20254-131 - Константин Викторович Плешаков

из школы! С самого утра, хорошо хоть сама домой к обеду заявилась, мне позвонили на работу, так меня чуть инфаркт не разбил, бегом домой! Вот где ты шлялась до обеда, Саша, и с кем⁈

— Наши мужики ходили каратистов городских лупить, я не могла это пропустить! — С гордостью заявила младшая. — За них болела!

— Какие мужики? — Удивился Макс. — Школьники небось, а не мужики? Вот что за поветрие с этим карате, и в том году из города мастера единоборств приезжали, и в этом не унимаются. Насмотрятся видиков, потом дурью маются! Шурка, так сколько лет мужчинам вашим, пионеры поди ещё?

— Нормальные взрослые мужики! Седьмой класс закончили! А в лагерь я всё равно больше не пойду! На велосипеде хочу кататься и магнитофон слушать, в гробу я видала такие каникулы!

— Ох и своебышная ты, Сашка, — вздохнула мама. — к бабушке тебя определим тогда, у неё под присмотром катайся, одну тебя оставлять нельзя. Вышла из доверия…

А после обеда я стал знаменитым, причем в союзном масштабе. Ещё по дороге к теплицам заметил необычный интерес к своей персоне со стороны односельчан, из-за чего даже опоздал слегка — с двумя дедами пришлось пообщаться, так и не понял, чего им от меня надо было. Пока на работе мужики не прояснили ситуацию:

— По радио, Иван, про тебя передача была!

Первой мыслью было, что меня всё-таки втравили в какой-то блудняк с непредсказуемыми последствиями — ничего иного от своего появления в информационном поле я не ожидал. Поэтому насторожился и сделал стойку:

— Да ну на! Чо за передача хоть⁈

Мужики, которые слушали на обеде радио (а это все, кто был в столовой и часть тех, кто обедал дома) — тут же обступили и наперебой стали выкладывать подробности и особо запомнившиеся им пассажи. От сердца отлегло: как обычно, слегка преувеличили масштаб случившегося. Не обо мне была передача, а о Солженицине. про меня там лишь упомянули, в связи с написанным на выпускном экзамене сочинением. А вот назвать моё имя, фамилию и наше село — не постеснялись, заодно процитировав особо понравившиеся цитаты и выдержки из моего опуса. С кратким резюме диктора:

— Вот даже школьники понимают, что из себя представляют кумиры так называемой творческой интеллигенции!

Я жаждал подробностей, но мужики, к сожалению — мало что запомнили по существу. Одно было ясно четко — навряд ли Александр Исаевич отныне появится в России, да и любви народной ему не стоит ждать, после обнародования фактов из архива и подробного разбора его произведений. Понятно, что особо упоротую публику это не смутит, так и не для них была передача. Двойственное чувство осталось после всего этого: с одной стороны хорошее дело сделал, а с другой — на всю страну прогремел, пусть и на несколько минут. Как минимум — заставило насторожиться, особенно в свете недавних разговоров с Равилем, когда он меня активно сватал на работу в Гостелерадио…

В общем, застопорившийся с утра рабочий процесс чуть не встал окончательно. Мало того, что у коллег эта новость вызвала не меньшее оживление, чем известие о внеочередной сессии ООН, так ещё и посетители потянулись к стройке. О какой работе может идти речь, если то и дело кто-нибудь приходил в поисках меня, удостовериться лично: действительно ли я тот самый Иван Жуков, выпускник Петропавловской средней школы, про которого в обед упоминали по проводному вещанию. Директор заехал, то ли в шутку, то ли всерьёз посетовав:

— Эх, Иван, такого перспективного кадра жалко будет терять…

Пришлось его слегка успокоить:

— Не волнуйтесь, Василий Федорович, нет у меня желания не то что менять село на город, а даже в институт учиться ехать! Максимум — заочно поступлю, и то не в этом году!

Федорович на это ничего не ответил, но посмотрел с таким скепсисом, что было ясно — не верит в мой альтруизм. После него нанесла визит Лариса Максимовна, вся в смятении. Хвалила за сочинение, при этом тяжело вздыхая, расспрашивала о дальнейших планах, а затем обратилась с неожиданной просьбой:

— Вань, у тебя же ведь пятерка по информатике за год была, не хочешь учителем поработать в старших классах, раз всё равно в этом году никуда поступать не собираешься⁈ — Посмотрела с надеждой и принялась жаловаться. — В августе придут компьютеры для школы, а никто из преподавательского состава не готов взять на себя ответственность, ни математик, ни физик! А я как сегодня передачу услышала — сразу про тебя вспомнила, ты ведь говорил неоднократно, что за вычислительной техникой большое будущее!

Я аж вздрогнул, эта пятерка по информатике далась мне ценой неимоверных усилий — одно дело в интернете сидеть на нормальном компьютере, да хоть операционку пиратскую переставить, и совсем другое — изучать «основы информатики и вычислительной техники» в том виде, в каком она сейчас в школе преподается, без техники, лишь в теории. Одни только языки программирования до белого каления доводили, после всего опыта использования гаджетов образца двадцать первого века.

— А что за компьютеры хоть, Лариса Максимовна, выделили? Ламповые и с перфокартами?

— Не знаю, Ваня, — в очередной раз тяжело вздохнула директриса. — «Корветы» какие-то, шестнадцать машин. И их ещё в какую-то локальную сеть соединить надо, в ГорОНО ничем не обнадежили, им свои несколько школ некем укомплектовывать…

— Это восьмибитные которые? — Забрезжило смутное воспоминание из детства. — Без мышки, с отдельной клавой для управления курсором?

Лариса Максимовна обрадовалась и вцепилась в меня, как утопающий за соломинку, пришлось дать клятвенное обещание, что учителем на пол-ставки вряд ли пойду, а вот помочь преподавателям разобраться поначалу с новой и непонятной техникой — выкрою время. Моя бывшая учительница, добившаяся своего — ушла, а я остался рассуждать о несправедливости мироустройства: я уже не знаю сколько прошу какой-нибудь клон ZXSpectrumв личное пользование — поиграть (причем безрезультатно, словно про меня забыли), а в школу сразу шестнадцать таких аппаратов привозят. Ладно, отведу душу в школе, заодно помогу учителям. Насколько я знаю — уже сейчас простеньких игрушек для всевозможных аналогов Spectrum-а появилось множество. Примитивных, но тем не менее — хоть что-то, давно я не брал в руки клавиатуры!

На этом поток паломников не иссяк, а ближе к вечеру вообще принял массовый характер — народ потянулся косяком.