Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов
— Мы боимся. Мы переживаем. Неделю назад наших матерей убили, а теперь ты… Ты тоже хочешь отправиться к ним?
Михаил сжал кулаки, но ответить не успел.
— Сова! — в отчаянии обратился он к Макаренко, и в его голосе сквозила мольба. — Ну скажи им что-нибудь. Объясни…
— Миш… — тихо произнесла Макаренко, положив руку ему на плечо. — Я на их стороне. У меня тоже не так давно забрали отца, и будь я на их месте, наверное, поколотила бы тебя.
Дети с готовностью закивали, подбадриваемые её словами, но женщина тут же метнула в их сторону строгий взгляд.
— А вот устраивать сцены при всех — нехорошо. Вы подрываете его авторитет перед остальными детьми. Вернуть его обратно будет куда сложнее, чем потерять. Вам, наоборот, сейчас нужно держаться за отца, быть для него опорой.
Ребята понуро склонили головы, осознавая правоту её слов.
— Если вы не будете его слушать и поддерживать, то и остальные перестанут. А тогда… — Софья обвела рукой разорённые земли за стенами монастыря. — Тогда здесь станет так же пусто и холодно, как там. Вы этого хотите?
Дети переглянулись, молча кивнули. Михаил благодарно посмотрел на Макаренко, затем перевёл взгляд на своих.
— Обещаю, — твёрдо произнёс он, обращаясь к Александре и остальным. — Больше не буду бездумно рисковать.
— Хорошо, — вздохнула дочь, а остальные поддержали её кивками.
— Ну тогда за дело. Они сами себя не сделают! Чем быстрее закончим, тем легче станет жить. Давайте, не подведите! Я целиком полагаюсь на вас.
Дети нехотя побрели обратно к монастырю. Лишь один задержался.
— Руслан? — Михаил посмотрел на черноволосого паренька в растрёпанной серой ушанке. — Что-то случилось?
Но казалось, тот ожидал вовсе не его. Руслан отчаянно моргнул, будто собираясь с духом, и выпалил:
— Софья! Возьми меня с собой! Я…
— Нет! — отрезала она, даже не дав договорить. — Никакого балласта. Никого, кто будет мне мешать и путаться под ногами.
— Но, Сова… — жалобно протянул Руслан. — Я не буду…
— Я всё сказала. — В её голосе не прозвучало ни единой нотки сомнения. — Как вернусь, обучу тебя чему захочешь. Хоть секретному приёму из джиу-джитсу.
— Правда? — уточнил он, но взгляд его потух. Очевидно, не этого он добивался. Теперь Руслан уходил, задумчиво сутулясь, подволакивая ноги и сжимая кулаки. Очевидно, в его юной голове бродили нехорошие мысли.
— Ведь нет никакого секретного приёма в джиу-джитсу, — заметил Михаил, когда парень скрылся из виду.
— Для того, кто ни разу не изучал джиу-джитсу, все приёмы — секретные, — Софья усмехнулась. — Но стоит начать разбираться в технике, и они станут самыми обычными.
— Эй, ребята! — крикнул Михаил подросткам, натягивавшим верёвки на столбах. Костя обернулся, вопросительно кивнул.
— Как закончите, возвращайтесь. Мы пока кое-что обсудим. — Михаил смотрел на них с твёрдой уверенностью. Эти четверо сбросили путы Черномора, выбрали его сторону и теперь уже не свернут с пути. Он кивнул Макаренко и двинулся к монастырю.
— Ты точно не передумаешь? — спросил он после короткого молчания.
В голосе звучала едва заметная надежда. Не как у лидера — как у человека, которому до боли не хватает поддержки. Софья была моложе его на пятнадцать лет, но единственной взрослой среди пятидесяти с лишним детей. Спутницей, способной хоть немного помочь. Но едва он произнёс эти слова, уже знал ответ.
— Точно, — спокойно ответила она. — Даже если задуманное стало невозможным, я бы всё равно не передумала.
Михаил печально усмехнулся.
— Наверное, это Бог так решил. Назначил меня отцом полусотни детей… но я до сих пор не представляю, как их воспитывать. Как их учить.
— Никто не знает… — вздохнула Сова, и её взгляд затуманился воспоминаниями. — Отец с ног сбился, пытаясь отвадить меня от леса. Как только он ни объяснял, что там смертельно опасно… Но я была маленькой, и страх перед дикими зверями не шёл ни в какое сравнение с холодом и пустотой тёмного дома, когда отец уходил на охоту. Лес был живым, полным звуков, движения — там я чувствовала себя свободной.
Она на мгновение замолчала, словно борясь с желанием не ворошить прошлое.
— Однажды я нашла котёнка. Маленький, серый, в пятнах, пушистый, как облачко… Представь. Мне не было страшно. Было только любопытство. Мы подружились — весь день играли, как счастливые, беззаботные создания. А потом пришла мать.
Софья сжала пальцы в кулак.
— Огромная серая кошка. Рысь. Их в наших местах полно. Я видела её страх за детёныша — впервые в жизни испытала новый, неведомый трепет. Она надвигалась на меня, медленно, бесшумно, но я знала: если бы потребовалось, она бы убила. Любая мать убьёт за своего ребёнка.
Она сделала глубокий вдох.
— Но этого не произошло. Рысь просто забрала котёнка. А потом… потом её застрелил мой отец.
Сова замолчала.
— Он не сделал этого сразу. Он выследил её и уничтожил, чтобы она никогда не стала для меня угрозой. А через несколько дней шкура этой рыси появилась у нас на стене.
