Мусорщик с Терры 2 - Владимир Анатольевич Тимофеев
— Джейн Лопес с Бутри́нти, мой младший партнёр по игре, — представил её Алхимик.
«О, как! Джон Смит и Джейн… ну, пусть будет Лопес. Случайность, конечно. В огромной Вселенной бывает и не такое…»
На меня она не смотрела. Просто мазнула глазами, и только. А вот на Таире её взгляд задержался. Секунды на две. Не то, чтобы угрожающий, но… достаточно жёсткий. Прицельный.
Понятно, что не узнать друг друга они не могли. И, если честно, я откровенно порадовался, что никакого контакта во время игры между ними не будет, ни зрительного, ни тактильного — большое спасибо перегородке, установленной между «младшими» в парах, моей и Алхимика.
Реальный контакт, пока мы играем, мог теперь состояться лишь между Молли и мной. Она села справа, в соседнее кресло. Чтобы коснуться её, достаточно было просто протянуть руку. А чтобы встретиться взглядами — повернуть голову. И правилами «покер-трэйса» это не запрещалось. Нельзя было только в карты чужие заглядывать, а всё остальное — уж, как получится.
Соседка, впрочем, смотреть на меня не пыталась. Я в её сторону — тоже.
Появилась мыслишка отправить ей в чип сообщение типа «Привет! Как дела?», но Гарти мне отсоветовал: «Рано. Давай пока понаблюдаем».
А потом игра началась, и отправлять сообщения стало попросту невозможно. Пространство внутри загородки накрыло радиоподавляющими полями.
«Кэп! Я не вижу раздатчик! Я не слышу сигналов! Я не могу отправлять сообщения!» — запаниковал подселенец.
«Не дёргайся, — проронил я как можно спокойнее. — Оставлять без контроля раздатчик они не будут. Ищи канал передачи».
«Как? Где?»
«Оптика, ультразвук, инфракрасное излучение, нейроволны… — принялся я перечислять варианты. — Короче, ищи и обрящешь».
«Ладно. Попробую», — буркнул через секунду искин.
«А ты не пробуй. Ты сделай», — выдал я подходящее по контексту напутствие и переключился на карты.
На первой раздаче мне выпали тройка, семёрка, туз. Все разной масти. Один в один, как у Пушкина в «Пиковой даме». Три тайные карты, о которых знала старуха графиня и которые якобы должны были принести удачу в игре тому, кто на них поставит. Но поскольку я был не Германн, то таким совпадением не заморачивался, а просто скинул семёрку и тройку, оставив себе туз треф.
Столько же скинул сидящий напротив соперник. По одной карте сбросили Таира и Молли.
В банке сейчас лежали два миллиона четыреста. Половина — наличкой, половина — долей от стоимости «моего» корабля.
В «покер-трэйсе» в начальной раздаче автомат выдавал «старшим» партнёрам по три карты, а «младшим» по две. На всех последующих розыгрышах «старшие» были обязаны скидывать не меньше одной, «младшие» могли это не делать. В конце игры карты «старших» и «младших» складывались, и пары мерялись, у кого комбинация выигрышнее…
Раздатчик «съел» сброшенные и выплюнул новые карты. На этот раз мы все получили на руки по одной. А ещё по одной, для меня и для визави, автомат выложил лицевой стороной кверху, в открытую.
По правилам «покер-трэйса» они останутся лежать на столе до конца игры.
Когда мы будем вскрываться, я выберу из «своих» открытых одну и присоединю её к нашему с Таирой раскладу. Ну а пока, начиная со следующего розыгрыша, у всех у нас будет на руках по две карты.
— Играем, вскрываемся, продолжаем? — спросил Алхимик, положив в банк ещё миллион двести.
— Выравниваю и продолжаем, — бросил я в банк ту же сумму, но только в виде выданных распорядителем фишек-жетонов, а не налички.
«Не торопись сбрасывать, потяни, — предупредил меня Гарти. — Мне нужно время, чтобы понять, как они тут химичат…»
Перед новой раздачей я раздумывал примерно минуту, а затем скинул пришедшую к тузу шестёрку червей.
«Автомат» зажужжал и выдал всем новые карты. Мне — открытую тройку и закрытую даму.
Алхимик швырнул на стол ещё одну ставку:
— Играем, вскрываемся, продолжаем?
«Ну, что разобрался?»
«Нет. Мне нужно ещё пару розыгрышей», — ответил Гарти.
— Продолжаем…
После четвертого розыгрыша в банке было уже восемь лимонов сто тысяч наликом и столько же фишками.
Передо мной и Алхимиком лежали по четыре открытых карты. На руках у меня оставался всё тот же туз треф из первой раздачи и дама бубей.
«Всё! Разобрался», — с гордостью сообщил подселенец.
Я с облегчением выдохнул:
«Ну, наконец-то! И что там было?»
«У этого кадра четыре специальных импланта в челюсти. Они модулируют ультразвук. С его помощью твой соперник обменивается данными с раздаточным механизмом. Но теперь я могу их глушить и подменивать».
«Что делать мне?»
«Выкидывай даму, а после выравнивай…»
— Играем, — сбросил я карту, затем то же самое проделали Алхимик и Молли.
Таира, что удивительно, в этом последнем розыгрыше скинула обе карты, а не одну.
«Раздатчик» негромко прошелестел и выдал мне пиковый туз. В открытую часть упал валет той же масти.
— Поднимаю до полного, — я вынул из саквояжа полторы сотни тысяч и бросил их в банк вместе с фишками. «Мой» корабль был оценён в двенадцать миллионов диткойнов. А по условиям, максимальная ставка в игре составляла двенадцать сто пятьдесят. Ещё один хитрый крючок со стороны казино. Ведь если бы я не добавил наличку, соперник попросту перебил бы мой вклад на эти недостающие сто пятьдесят и выиграл бы без игры.
— Выравниваю, — усмехнулся Алхимик и положил в банк остаток. — Крупье! Убирай загородки. Вскрываемся.
Вошедший к нам распорядитель убрал со стола барьер между дамами, после чего достал из кармана пульт и нажал на кнопку. Радиоподавляющее поле исчезло, отгораживающий нас от мира заборчик «уехал» вниз, в специальные щели в полу. Гарти был прав. Наш стол, действительно, окружала толпа болельщиков.
Алхимик протянул руку к открытым картам и забрал себе даму червей.
«Какую брать мне?»
«Любую», — ответил Гарти.
Я взял пятёрку треф.
Сидящая рядом Молли молча выложила на стол даму пик и десятку червей.
Алхимик, довольно оскалившись, бросил рядом свои:
— Четыре дамы. Каре.
Собравшиеся вокруг зашумели, задвигались, заволновались…
— Алара? — взглянул я на сеньориту Мартинес.
Таира пожала плечами и положила на стол два туза.
Миг, и в зале для избранных воцарилась полная тишина.
Я открыл уже выбранную пятёрку треф, затем… медленно-медленно… туз той же масти.
Если бы в помещении где-то летала муха, её жужжание звучало бы здесь и
