Марш обреченных - Михаил Злобин

твои поиски увенчаются успехом, то ты собственноручно убьешь последнюю надежду. Бр-р-р! Мрак какой…

— Как думаешь, Веда, а куда потом убирают трупы, за которыми никто так и не пришел? — спросил я у спутницы, поняв, что Ризанта никогда подобные вопросы не интересовали.

— Вывозят за город и скопом зарывают, — безразлично повела плечом девушка, будто бы речь шла о крысах, а не людях. — А почему тебя вдруг озаботили мертвые простолюдины?

— Потому что я рисковал оказаться на их месте всякий раз, когда возвращался из питейных домов, пошатываясь и спотыкаясь. Меня могли прирезать, раздеть догола и скинуть в отхожую яму. И когда б меня выловили, никто бы не признал во мне высокородного. Смерть нас уравнивает даже с самым последним крестьянином.

Девица внимательно посмотрела на меня, видимо, выискивая хоть малейшие признаки того, что я шучу. Но я был предельно серьезен.

— Ты очень сильно изменился, Ризант, — обескуражено выдохнула Веда. — Я не ожидала от тебя столь зрелых рассуждений…

— Приходится взрослеть. Ведь если я останусь великовозрастным повесой, отец выпнет меня из дому. И выбор встанет передо мной простой: либо я строю карьеру военного, как он хочет, либо иду на паперть.

Девица задумчиво покивала, вполне удовлетворившись таким объяснением. А потом у меня и вовсе пропала нужда продолжать диалог. Поскольку извозчик довез нас до торговых рядов.

— Риз, не возражаешь, если я посещу лавку трав и благовоний на соседней улице? — состроила просительную мордашку юная Адамастро.

— Да, езжай! — великодушно разрешил я.

— Спасибо! — просияла аристократка. — Мы скоро вернемся!

Двуколка укатила, а я направился навестить обнаглевшего торгаша, придерживая ножны с рапирой. Ну-с, посмотрим, что там за хитровыделанный Боктод смеет целый аристократический род за нос водить!

Глава 9

Пока я преодолевал десяток метров до дверей лавки, то успел дважды вляпаться в кучи конского навоза. А может и не конского вовсе. Ведь в торговом квартале какой только тягловой живности не проходило. И быки, и волы, и ослы. И весь этот зоопарк неистово гадил, покрывая улицу толстым слоем дерьма. Торговые точки из тех, которые поприличней, обязательно нанимали специально обученных людей с деревянными лопатами. И те только и делали, что целыми днями отбрасывали нечистоты от магазинов работодателей. Но лавка Боктода оказалась не из их числа.

Толкнув самую простецкую дощатую дверь, я вошел в пропахшее гарью и жженым жиром помещение. Окошки здесь были совсем маленькие и полноценно не могли разогнать полумрак. Потому в заведении, для большего комфорта покупателей, едко тлели какие-то гротескные пародии на свечи. Они выглядели как вымоченные в каком-то растворе тряпки, намотанные на толстую щепку. И испускали едкий черный дымок, от которого у меня тут же запершило в горле.

Однако невзирая на общую убогость обстановки, товары, развешанные на стенах, казались весьма добротными. Простые, без лишних украшательств, орнаментов и гравировок. Но при том справные. Они выглядели ровно так, как и должен выглядеть крепкий рабочий инструмент. В основном тут присутствовали сельскохозяйственные орудия, вроде колунов, мотыг, лезвий кос, серпов и прочих крюков непонятного назначения. Но встречались среди них и изделия отчетливо боевой направленности. К примеру, над самым входом висели две скрещенные спады. На дальней стене гордо красовались классические прямые мечи. Чуть ниже — лепестки копейных наконечников всевозможных форм и размеров. Про топоры, явно не плотницкого толка, я уж и не говорю. Их тут тоже хватало. Правда, о них память Ризанта ничего мне не могла рассказать. Потому что подобное оружие парень считал уделом «презренных простолюдинов», и никогда им не интересовался.

— Доброго дня, почтенный экселенс! — оживился худощавый плешивый мужичок за стойкой, стоило только мне пересечь порог. Торговец сразу же оценил мой презентабельный наряд и украшенную гарду рапиры. — Желаете что-то приобрести? Или сделать частный заказ? Может по внешнему виду лавки и сложно подумать, но её хозяин выдающийся кузнец! Он обучался ремеслу у элдримских мастеров, а потому в его руках металл примет любую форму, какую только захотите!

— Меня зовут Ризант нор Адамастро первый, и единственное, что я хочу, так это видеть Боктода, с которым мой род заключил сделку на приобретение полутора десятка мечей! — веско и в какой-то степени даже надменно высказал я.

При звуках моего голоса торгаш съежился, став казаться еще меньше, чем он был. Раздраженный молодой аристократ — это явно не то, о чём он сегодня мечтал.

— П-прошу п-п-прощения, сиятельный экселенс, н-но мастер Боктод целыми днями занят в к-кузне. Однако я попробую р-решить любое возникшее н-недоразумение от его имени…

— В таком случае, объясните мне, почему поставка оплаченного заказа задерживается! — продолжил я играть роль заносчивого высокородного юнца. — Все разумные сроки уже вышли, а из пятнадцати клинков мы получили только шесть! Вы понимаете, что своими безответственными действиями наносите урон боеготовности дома Адамастро⁈ А если завтра наш Благовестивый Патриарх призовёт нас под свою длань, чтобы идти в поход на алавийскую нечисть⁈ Чем, по-вашему, мы должны будем воевать? Камнями и палками, как дикари с северных пределов⁈

Пока я задвигал свой гневный спич, продавец виновато кланялся мне, всеми силами показывая, как он сожалеет о сложившейся ситуации. Только единожды, когда я упомянул об альвэ, он с плохо скрытым ироничным прищуром мимолетно заглянул в мои желтые глаза.

— Я прошу извинений з-за такую вопиющую оплошность! — согнулся в очередном поклоне плешивый торгаш. — Пожалуйста, дайте мне время, я посмотрю в гроссбухе. Возможно, были какие-то задержки с поставками сырья, из-за которых мастер Боктод не уложился в срок…

— Ваши проблемы не должны касаться моего рода! — жестко изрек я. — Принимая заказ, вы обязаны позаботиться обо всех возможных неувязках!

— Бесспорно, почтенный экселенс! — выставил руки лавочник, будто опасался, что я кинусь его колотить. — Я сейчас же во всём разберусь! Пожалуйста, не гневайтесь!

Мужчина выбежал из торгового зала в подсобку, а вернулся с огромной амбарной книгой, превосходящей толщиной пуховую перину. Что-то бормоча себе под нос, он шуршал страницами и боязливо косился на меня. А когда