Божьим промыслом. Стремена и шпоры - Борис Вячеславович Конофальский

своих чемпионов, когда те выступают в поединках. На таких турнирах приезжие купцы знакомятся с местными, это ещё и знак, что приезжий — человек не нищий. И твоя задача — устроить такой турнир, и главное…, — тут барон снова задумался.

— Ну, что? — торопит его Сыч. — Какая моя задача?

— Твоя задача — устроить свару между бойцами двух школ. Как говорили пращуры, «инцидентис».

— Двух школ? Вы же вроде сказали, что турнир надобно провести в одной школе, этой… «Непорочной девы», — не понимал Сыч.

— Да, именно так, но турнир должен быть открытый, в котором дозволено будет принимать участие всем.

— А, теперь понял, — кивал Ламме.

— А чтобы нам быть уверенными в том, что еретики из фехтшуле «Арсенал» придут участвовать, мне придётся раскошелиться, — продолжал свою мысль барон. — И посему за победу в первой дисциплине — меч и кинжал — ты назначишь в приз золотой кубок.

— Ишь ты, не жирно ли? — восхитился его помощник.

— Жирно, конечно, дорого, да делать нечего, — вздыхал Волков. — Ещё назначишь призы второму, третьему и четвёртому бойцам. А ещё призы по сто талеров в дисциплинах меча и баклера, молота и алебарды. Узнаешь про аренду зала… Такие турниры идут, как правило, два дня; нужно будет арендовать зал, а для почётных гостей придётся купить вина хорошего, сыров, сладостей и прочего. Привезти туда мебель для них же. Кресла, столы.

— Это же какая прорва денег надобна! — сокрушённо качал головой Фриц Ламме.

— Прорва, — соглашался барон. — Хорошо, если в тысячу уложимся.

— Моя-то затея куда дешевле была, — продолжал Сыч.

— Верно, только очень уж груба она; пойми ты, палкой, ножом и пятьюдесятью монетами нам здесь не обойтись, непросты тут людишки, непросты… Нас сразу горожане раскусят и выпрут из города с боем, да ещё герцогу на меня нажалуются, меня же выставят виновным. Так что пойдём путём длинным и дорогим, но зато похожим на правду.

— Ну, как знаете, только денег мне ваших очень жалко.

— А мне ещё жальче, — сказал генерал и продолжил: — Поедешь на Собачью улицу — кстати, купи себе мула или мерина… Негоже тебе, богатому купцу, пешком ходить.

— Эх, я коня хочу, — мечтательно произнёс Сыч, — у меня же в Эшбахте конь. Ну, вы и сами видали.

— Слышишь, ты… Фердинанд Константин, — вспомнил генерал. — купчишки на конях не ездят. Так что мул или мерин, да и тот чтобы небольшой.

— Понял, понял…, — заверил его Ламме.

— Так вот, поедешь на Собачью улицу и найдёшь лавку Хольца — он торгует посудой и украшениями — и купишь у него главный приз.

— Ага, и что? Там у него есть кубок? — догадался Сыч.

— Точно, — говорит Волков, — купи тот кубок, но торгуйся с ним за каждый талер. Купишь, так езжай в фехтшуле. Узнаешь, кто там старший, и скажешь, что желаешь устроить турнир.

— А вдруг откажут? — сомневается Ламме. — Скажут, не надобно нам такого, ступай с Богом.

— Эх, Сыч, иногда кажешься таким умным, а иной раз дурак дураком! — Волков смотрит на него с упреком. — Это всё равно как если ты к мельнику привёз зерно и попросил его смолоть, а тот ответил, мол, не надобно мне, ступай с Богом. Нет, не должны тебе отказать, каждой такой фехтшуле нужны ученики: и хорошие, и плохие. Они же туда деньги приносят, чем известнее школа, тем больше учеников в ней, а что школе приносит известность?

— Турниры, что ли? — догадался Фриц Ламме.

— Турниры, конечно. Придёшь, так тебе там ещё и порадуются, что ты им денег принёс. И учителя, и ученики, и хозяева. Все деньгам будут рады. Так что договаривайся на ближайшую субботу; как договоришься, езжай и найди городских герольдов. С ними тоже не скупись, пусть до самой субботы на весь город раструбят, особенно пусть упирают на большие призовые. Чашу золотую у тебя заберут и выставят в школе на обозрение как главный приз. Пусть людишки в школу ходят и смотрят.

Сыч кивал головой: дескать, да, да, всё понял. Но вид у него был немного испуганный — или обескураженный, видно, не готов он был к такой задаче. И Волков, видя это, ему говорил:

— Ну, Фриц Ламме, чего ты? Ты же за реку к горцам ходил, не боялся; чего сейчас лицом бледен?

— Ну, к горцам… Там всё проще было. А тут чаши, герольды, фехтшуле разные, всё непонятно, всё впервой.

— Всё это ерунда, купчишки не умнее тебя будут, а за такое берутся без сомнения. Устраивают и городские фехтовальные турниры, и даже большие турниры рыцарские, на которых не брезгуют бывать знатные рыцари и даже князья. Чего тебе бояться, ну… чего?

— Ох, — вздыхает Сыч. — Даже и не знаю…

— Вот и не думай лишнего, просто делай. Главное не забудь.

— А что главное? — Ламме стал внимателен.

— Главное — когда почувствуешь, что народец уже готов твои денежки заполучить, скажи, что желаешь, чтобы судьи все были веры истинной.

— То есть чтобы среди судей не было еретиков? — уточнил Сыч.

— Именно; скажи, что не очень доверяешь лютеранам — но только не вздумай их хаять, — Волков сделал на этом ударение. — Без злобы и без лая, просто ты не уверен, что лютеране могут быть честны.

— Ага, — помощник всё запоминал. — Значит, на лютеран не злобствовать, но просить, чтобы среди судей их не было, дескать, нечестны они.

— Да.

— Так, — Сыч был очень серьёзен. — Ну а что мне делать, с чего начать-то хоть? Куда пойти поначалу?

— Для начала встань пораньше и купи себе мула, ты же богатый купец, что на прихоти свои может потратить тысячу талеров…

Но тут Сыч его перебил, не дав договорить:

— Так, может, всё ж коня?

— Не вздумай туда на коне ездить. Купцы на конях не ездят. Кони — это расход лишний. А они денежку берегут. Даже богатые. Так что покупай мерина, а лучше мула, как я и говорил.

— А что же я богатый купец, а без слуг?

— Всем говори, что все слуги воры, и ты своего последнего две недели как погнал за воровство. Теперь вот