Кристофер Банч - Последний легион

С человеческой точки зрения строй мусфиев выглядел довольно странно. Дюжина низших чинов образовала подобие латинской буквы «V» с тупым углом внизу, а двое инопланетян стояли в ее центре. Одним из этих двоих, как казалось Гарвину, был Эск, командир мусфиев в системе Камбра.

Забыв про генерал-губернатора, Янсма во все глаза рассматривал мусфиев. До этого он видел инопланетян только по холо. Живьем они производили устрашающее впечатление. Высокие, почти трехметровые существа с длинными изогнутыми шеями, покрытые шерстью. Единственной их одеждой был широкий пояс с ремешками, крест-накрест уходящими к кольцу на шее. Костюм дополняла сумка спереди, напоминавшая шотландский спорран огромных размеров. По бокам к их ремням крепились чехлы с каким-то оружием. Как Гарвин ни вытягивал шею, ему удалось разглядеть только, что слева висел предмет, напоминавший пистолет с неправдоподобно длинным дулом, а справа — крайне несимпатичного вида коробка с каким-то ремешком.

Грубая шерсть инопланетян была неровной окраски — от светлого до красновато-коричневого. На хвосте и лапах она переходила в черный цвет, а на груди у каждого была манишка, переливающаяся всеми оттенками оранжевого, от желтоватого до кирпичного.

Огромные нижние конечности заставляли вспомнить о кенгуру, но были лучше приспособлены для прямохождения. Передние лапы были короче, с двумя большими пальцами и втягивающимися когтями. В рукопашном бою эти когти могли бы прекрасно заменить ножи. Короткие хвосты помогали мусфиям удерживать равновесие.

Гарвин отметил, что строевая подготовка мусфиев, очевидно, не требовала такой дисциплины, как у людей. Своими головами на длинных шеях они вертели в разные стороны, пялясь на что душа пожелает.

«Грирсон» Дилла, вместе с тремя другими машинами, был отобран в почетный караул генерал-губернатора при его ежемесячном визите на базу мусфиев в высокогорных районах острова Дхарма.

Хэмер поклонился мусфию, стоявшему впереди, и что-то прошипел и просвистел на их языке.

— Я приветс-с-ствую вас-с-с тош-ше, генерал-губернатор, — ответило существо. — Это хорош-шо с-с-столк-нуться с-с-с вами с-с-снова. — Существо обернулось: — Мне бы хотелос-с-сь рас-с-сделить с-с-с вами с-с-снакомс-с-ство с-с-с моим главным с-с-солдатом. Его с-с-совут Вленс-с-синг.

Мусфий позади Эска размашисто мотнул головой:

— Это очень интерес-с-сно видеть ваш-ше лицо.

— Будем с-с-саходить в с-с-сдание? — спросил Эск. — Я понимаю, что вы должны быть холодные.

— Ес-с-сли у вас-с-с нет вос-с-сражений, — сказал Вленсинг, — я, наверное, мог бы пос-с-смотреть ваш-ших с-с-солдат, ибо я очень редко натыкалс-с-ся на людей и плохой в дипломатии.

— Конечно, пожалуйста! — согласился коуд Уильямс. — Я буду счастлив сопровождать вас.

— В этом нет необходимос-с-сти, — ответил Вленсинг. — Я уверен, что у вас-с-с ес-с-сть дела с-с-с Эс-с-ском, а я довольный, когда имею с-с-свои с-с-собственные наблюдения.

Уильямс нахмурился, потом неохотно кивнул.

— Хорошо. Уверен, что осмотр произведет на вас впечатление.

— Уверен в этом, — сказал Вленсинг и подошел к «грирсону» Дилла.

— Честь ему отдавать? — в панике прошептал Дилл.

— Лучше отдать, — подсказал Горецки. — Мы с ними пока не воюем.

Бен вздернул ладонь к виску и застыл в этой позе. От удивления шея Вленсинга вытянулась еще сантиметров на тридцать и заходила взад-вперед, как у змеи.

— Это с-с-снак ус-с-снавания? — спросил он.

— Нет, сэр, — ответил Дилл. — Это знак почтения к вышестоящему.

— Яс-с-сно. — Вленсинг поднял руку, приспустил голову и неподвижно застыл. — Я подрас-с-сумеваю, что на это нуш-шно отвечать так ш-ше, вот так.

Оба, и человек, и мусфий, опустили руки.

— У вас-с-с в этой команде крупные ос-с-соби, — сказал Вленсинг.

Дилл не знал, что на это ответить, поэтому просто подтвердил:

— Да, сэр. Чистая случайность, сэр.

— Кто из вас-с-с с-с-стрелок?

— Я, — сказал Гарвин. Вленсинг подошел к нему:

— Ты хорош-ш?

— Я только учусь, — ответил Гарвин.

— Но тебя и твою команду выбрали, чтобы с-с-сопро-вош-шдать ваш-шего выс-с-сочайш-шего? Это не с-с-со-вс-с-сем обычно, — сказал Вленсинг. — Хочу с-с-спрос-с-сить тебя, с-с-стрелок. Когда ты учиш-шс-с-ся, ты учиш-шс-с-ся на маш-шинах?

— Да, сэр, — сказал Гарвин, вдруг почувствовав себя непринужденно. — У нас они называются «симуляторы».

— С-с-симуляторы, — повторил Вленсинг, привыкая к незнакомому слову. — Кто твои противники при этих с-с-симуляторах?

— Другие аэротанки, — ответил Янсма. — Космические корабли. Наземные бронемашины. Солдаты.

— С-с-солдаты мус-с-сфиев?

— Нет, сэр, — сказал Гарвин. — Солдаты людей. В зависимости от сценария они носят разную форму.

— Мне с-с-сказали другое, — прошипел Вленсинг. Гарвин открыл было рот, чтобы возразить, но тут же прикусил язык. Мусфий пристально смотрел на него.

— Не с-с-сатрудняйс-с-ся. Тебе, наверное, очень при-кас-с-сали лгать. — Он повернулся к Канг: — Твоя с-с-спе-циальнос-с-сть?

— Электронный перехват, сэр.

— Ты хорош-ш? — спросил Вленсинг.

— Я лучше всех, — уверенно сказала Канг.

Мусфий фыркнул. Гарвину показалось, что этот звук выражает то ли одобрение, то ли удивление.

— Так говорят нас-с-стояш-шие воины, — прошипел Вленсинг. — Каждый ис-с-с нас-с-с лучш-ше вс-с-сех, рас-с-све нет?

— Но я действительно лучше всех, — твердо заявила Канг.

— Жаль, что нет с-с-спос-с-собов проверить твое хвас-с-стовс-с-ство, — сказал Вленсинг. — Двум наш-шим рас-с-сам нуш-шно играть в войну. Это будет хорош-ш для нас-с-с, хорош-ш для вас-с-с! — Он повернулся к ним спиной, готовясь уходить. Но вдруг, повернув длинную шею на сто восемьдесят градусов, добавил: — И долш-шны прийти другие времена. Когда мы будем уш-ше не играть.

Вленсинг снова попытался отдать честь и направился к одному из «Жуковых».

Гарвин, искоса взглянув на Дилла, обнаружил, что толстяк смотрит на него.

— Надеюсь, что он еще плохо знает конфедеративный язык, — сказал Янсма, — и хотел сказать что-то другое.

— Он сказал, что хотел. Предлагаю пари.

— Боюсь проспорить, — ответил Янсма.

— Можно тебя спросить кое о чем? — поинтересовался Ньянгу. — Если я тебя не очень достаю, конечно.

— Попробуй, — дружелюбно ответил Хэнк Фаул. Они сидели на тумбочке рядом с койкой Фаула, приводили в порядок полевую форму.

— Ты ведь 'раум, да?

— Бывший 'раум, — невесело сказал Фаул. — По крайней мере, так бы сказал мой сох. Еще бы он назвал меня перебежчиком, предателем, еретиком… В общем, всеми прозвищами отличного солдата.

— Сох?

— Старейшина, — сказал Фаул. — Священник. Человек, который общается с Единым и разъясняет нам наше предназначение.

— Единый — это как Бог? — спросил Ньянгу. — А предназначение? Что под этим понимают?

— Предназначение — это смысл нашей жизни… Всех и каждого из нас… здесь, на D-Камбре.

— И в чем ваш смысл?

— Вся система Камбры должна принадлежать нам, — словно по прописям проговорил Фаул. — И вся Вселенная тоже.

— Скромненько и со вкусом, — заметил Иоситаро. — А что делать с остальными?

— Вы либо присоединяетесь к нам, либо… — Фаул провел большим пальцем поперек горла.

— Я в восторге, — сказал Ньянгу. — А на каком основании вы… пардон, 'раум, которые продолжают во все это верить… претендуете на Вселенную?

— Сохи говорят, что мы — первоначальные люди, созданы первыми и Камбру тоже заселили первыми. Мы появились здесь за сотни лет до рантье и их дружков. И пусть археологи сколько угодно говорят, что, скорее всего, мы приехали третьим классом лет через сто после первого не-'раум. Наши предания рассказывают, что когда здесь появились предки нынешних рантье, у них было с собой оружие, и нам пришлось делать то, что они хотели. Работать в шахтах. И мы до сих пор там и работаем.

— Ладно, допустим, вы — первые. А на чем и откуда вы прилетели?

— Это один из тех вопросов, на которые мы не можем внятно ответить. Наша священная книга, «Перекрестье», напускает по этому поводу мистического тумана. Конечно, наша родная планета хоть и неизвестно как называлась, но была просто райским местечком. Некоторые старейшины говорят, что мы прилетели сюда еще до открытия гиперпространства.

— Они хотят сказать, в одной из этих допотопных посудин?

— В «Перекрестье» написано, что мы добрались сюда под парусом, на ветрах, посланных Единым.

— На солнечном ветре? — не отставал Ньянгу.

— Не знаю, — сказал Фаул. — Сохи не слишком одобряют, когда кто-то из нас самостоятельно читает «Перекрестье». Гораздо лучше слушать, как они читают вслух и объясняют, что значит такая-то фраза. Большая часть книги состоит из лекций, которые кто-то когда-то прочитал отаре, то есть верующим. Нигде не сказано, как звали этого парня. А может, проповеди сочинила женщина. Никто не знает. Я раздобыл себе книгу «Перекрестий», прочитал и стал задавать соху такие вопросы, на которые он не смог нормально ответить. Тут-то на меня и полилось все дерьмо. С детства отец приучил меня думать над известными фактами и составлять обо всем собственное мнение. Хорошо это или плохо, но так уж я воспитан. Из-за этого все мои неприятности.