Алексей Ефимов - Хрустальное яблоко

Они летели очень быстро, и поверхность – темно-зеленые равнины металлических крыш, которые он поначалу принял за парки, – лежала далеко внизу. Их неправильные многогранники, окаймленные мохнатыми шпилями антенн, разделяли провалы узких отвесных ущелий улиц. Оттуда пробивался темно-синий, мертвенный свет фонарей. Непоздним вечером! Наверное, улицы-ущелья были так глубоки, что на их дне царила вечная ночь…

Над этой технологической равниной вздымались исполинские темные башни, неровные и угловатые. На них горели редкие зеленовато-белые огни. Верхушки самых высоких из них терялись в коричневато-рыжих облаках, вызывавших у землян дрожь – именно так выглядели постядерные облака Безвременья. Небо на востоке стало уже лилово-темным, и силуэты башен там светлели на его фоне. На западе они казались островерхими силуэтами – ближние резкими и темными, дальние – едва заметными призраками, тонущими в палевой дымке. Их было так много, что они казались какой-то фантастической горной страной.

Высоко в небе, за тучами, парили угловатые террейны, летающие дворцы – одни еще рыжие от света уже ушедшего за горизонт солнца, другие, нижние, синевато-темные. Их неровная поверхность походила на перевернутые города – и их тоже было так много, что настоящее небо лишь кое-где проглядывало между ними. Один из них челнок миновал всего метрах в пятидесяти – его тускло отблескивающий борт медленно и бесшумно проплыл перед окнами.

Это не просто не было похоже на города Земли – это словно бы нарочито (хотя Игорь и понимал, что это смешно так думать, не к их же прилету построили все вокруг!) строилось в расчете на то, чтобы оскорбить, подавить, перечеркнуть все то, чем живет любой землянин. На Земле, например, давно не было жилых многоквартирных зданий…

Гостей и тут не оставили в покое – хотя всю колонну сопровождали полицейские флаеры, за ними толкалось множество других летающих машин. Игорь заметил и свупы – летающие мотоциклы, больше похожие, правда, на обычные земные гидроциклы. Один из них нагло начал подбираться поближе. Полицейский флаер попытался оттеснить его, но неудачно – водитель вдруг сделал мертвую петлю и на миг оказался совсем рядом.

Игорь увидел, что за рулем сидит мальчишка лет максимум пятнадцати, одетый лишь в пестрое парео на бедрах – край этого, с позволения сказать, одеяния и длинные черные волосы трепал ветер. Мальчишка помахал рукой – улыбка у него была ну совершенно земная, искренняя, веселая, в тридцать два (у мьюри, правда, в двадцать восемь) зуба – а потом вновь заложил резкий вираж и исчез прежде, чем ошеломленные полицейские успели как-то среагировать.

– Ничего себе, – пробормотал сидевший впереди Андрей, провожая его взглядом. – Видел? Ловко он… Я себе куплю такую же штуку и буду на Земле кататься, вот!

– Она там работать не будет, – предположил Игорь. Хотя мысль о покупке подобного транспорта показалась и ему привлекательной. Жаль, что его не соберешь сам, как он собрал дельта-амфибию… Может, тут удастся на таком погонять? Не все же местным…

– Да будет работать, не волнуйся. Помнишь, что Андрей Данилович говорил? Антигравы только делать у нас нельзя… пока. А работать они аж до Медленной Зоны могут.

Игорь вздохнул. Нет, любой мальчишка ради такой штуки на уши встанет, тут и говорить нечего, но его больше поразил сам факт, что мальчишки есть и здесь. Умом он все это понимал – раз мьюри рождаются, то бывают и детьми, в конце концов дети в том или ином смысле есть у всех рас, сколько он их видел-то! – но вот так, чуть ли не на расстоянии вытянутой руки, увидеть почти ровесника, да еще и ведущего себя ну совершенно по-земному… Это не то чтобы сняло камень с души, но определенно подняло ему настроение – он уже почти убедил себя, что все мьюри – алчные, бездушные торгаши, одержимые лишь мыслью урвать побольше, но нет. Оказалось, что люди здесь тоже есть – те самые люди, на которых в конечном счете все держится… Вряд ли этот парнишка по ночам, озираясь, считает золотые монеты в чулке при свете свечи (при слове «торгаш» Игорю упорно лезла в голову такая вот совершенно ненаучная ассоциация).

– Эй, о чем задумался? – толкнул его в спину сидевший сзади Яромир. – Как с ним познакомиться и подружиться?

– Ну, что-то вроде этого, – отмахнулся Игорь. Сама идея дружбы с потенциальным врагом казалась ему все же… несколько странной, но познакомиться определенно стоило, как же без этого? Он хорошо и давно понял, что личные отношения людей нужно отделять от интересов нации и государства. Ведь часто бывало так, что твои друзья в мирное время во время войны становились врагами твоей страны. В прошлом из-за этого было много человеческих трагедий. Сейчас – легче, люди не воюют с людьми, а главное – они поняли и усвоили твердо: вражда государств не обязательно должна становиться враждой людей, дружба людей вовсе не обязывает к измене своему государству. Принимай мир в этом отношении таким, какой он есть…

…А город внизу казался бесконечным, но на самом деле он вовсе не был таким – неожиданно быстро внизу потянулось сплошное море зданий и – наконец-то! – растений. Вот только все растения здесь были сужавшимися спиралями из колоссальных темно-зеленых листьев, а здания – металлическими, серебристо-серыми, огромными, и что-то в них – облицовка из броневых плит, сложные перистые антенны, широченные окна с толстыми стеклами – напомнило мальчишке боевые корабли. Здесь, на окраине, размещались резиденции богачей и роскошные гостиницы, одну из которых и арендовали земляне: левое крыло – англосаксы, правое – русские. Сопровождавшие и полицейский эскорт отстали – тут был район, закрытый для обычных полетов. Сиреневые и голубые полотнища силовых полей и недвусмысленно торчавшие кое-где зенитки вполне подтверждали это.

Игорь увидел ожидавшую их резиденцию – громадное, похожее на дворец здание, окруженное узким кольцевым садом и высокой металлической стеной с тонкими башенками. Оно здорово походило на крепость, но по-другому здесь было нельзя. Миссия Белозерского и англосаксы вообще-то купили его под будущее посольство, однако в сущности земляне только что прибыли, и работы предстоял непочатый край.

Челнок опустился прямо на крышу – она нарочно была оборудована как посадочная площадка, так частенько делали и на Земле – и мальчишки, потягиваясь, разминаясь и переговариваясь, выбрались наружу. Лифт, похожий на парящее блюдце, понес их вниз плавно, с мягким, приятным звуком, а вот первый же коридор, мягко говоря, оглушил. Гостиницы Земли могли выглядеть сколь угодно разнообразно, но все их объединял отпечаток временного жилища. А тут… тут все скорей напоминало дворец. По потолку волнами катился светящийся туман, отливавший расплавленной медью и золотом. Шершавый упругий пол покрывали подвижные живые узоры, они струились и переливались под ногами. Толстые стены оказались сплошными экранами – сейчас на них темнели джунгли, сумрачная глубина зелени с редкими пятнами ослепительно ярких цветов звала и манила внутрь себя. В том же, с позволения сказать, стиле оказались оформлены и отведенные мальчишкам комнаты, а точнее – комплексы комнат. Каждый из них включал в себя небольшой зал, вполне подходивший для приемов, ванную, похожую на рубку космического корабля, и спальню – очень уютное, хотя и напрочь непривычное помещение, с цветами, нарисованными на потолке, и похожим на тарелку бассейном, наполненным нежно-розовыми силовыми полями – в них мьюри, очевидно, и спали. Это до такой степени не походило не то что на стажерские каюты на линкоре, но и на комнаты в лицее и даже на комнаты дома, что вызывало удивленный и почти неприлично громкий смех мальчишек.

– У меня то же самое. Сдохнуть можно от этого, – заключил Яромир, который, обозрев свои новые владения, заглянул к соседу. Игорь был вполне с ним согласен – например, самым близким к нормальной постели тут был массивный блок из биопластика – его гладкая поверхность была прохладной, но не твердой. Подобные составы были и на Земле, но использовались они в основном в медицине, в коррекционной хирургии, например, или в военно-полевой… Биопластик мягко подавался под его весом, повторяя все изгибы его тела, и снова твердел. Здесь можно было уютно развалиться в любой мыслимой позе – биопластик тянулся за телом и тотчас мягко подхватывал его, едва оно расслаблялось. Впрочем, просто лежать тоже было очень удобно, но спать на этой почти живой дряни Игорь не стал бы.

– Еще удавит во сне на фиг, – озвучил он свои опасения.

– Или надругается в особо извращенной форме, кто ж его знает, на что оно запрограммировано, – предположил Яромир, после чего оба ржали примерно с минуту, пытаясь представить себе это.

– Вообще-то об этом и правда стоит подумать, – отсмеявшись, заметил Игорь. – Что и на что тут запрограммировано.