Проект Re. Начало - Emory Faded

class="p1">Может, это и неправильно, но тут я понимаю своего коллегу.

Первый… он… его трудно назвать человеком, пускай мы сами и виноваты, что буквально сотворили его таким своими руками.

– На нём точно не работает «пэшка»?

– Ему её даже не вкалывали…

Жестоко… но…

– Я не про это. Может быть, одна из прошлых «пэшек» была удачной?

– Не-а… – отмахнулся он. – Вот возьми, – всучил он мне в руки лист бумаги. – Это замеры его сердцебиения и пульса. Стоит ему начать испытывать боль, как они вмиг повышаются, так что боль он точно чувствует.

– А это нормально?

– Что именно, мы так-то много чем ненормальным занимаемся?.. – с усмешкой спросил он.

– Я про то, что ему не вкалывали «пэшку», и он должен был испытывать чудовищную боль. Это, случаем, не повредит его сознание?

– Не думаю, что это возможно… и мне кажется, со мной солидарно большинство учёных. Знаешь, нельзя сломать то, что уже сломано.

А можно ли считать Первого – сломанным? Пускай он и странный, но монстром его считают всё же за его способности: все тесты, которые он проходит, проходит идеально. Начиная почти с самого раннего детства он прилагал максимум усилий к учёбе и быстро в ней преуспел.

Я не помню, чтобы он сдал тест не на все сто баллов. Притом не важно – был ли этот тест на академические, физические или социальные способности. Итог всегда был один – он набирал максимум.

А странным же его считают из-за его… поведения.

Он с самого рождения не проявлял каких-либо эмоций: у него не было желаний; не было предпочтений; он даже в детстве ни разу не плакал, впрочем, как и в будущем…

Именно поэтому его многие и боятся. Он больше напоминает машину в теле человека…

Неожиданно дверь, в которую я недавно вошёл, резко открылась. Спустя мгновение я увидел человека, стоящего за ней. Подполковник, № 3001. Этот человек руководит всем на этой базе, он – главный.

Увидев его, мы резко напряглись, а мой коллега встал со стула. И всё потому, что мы знали, какой у него характер.

Стоило ему завидеть нас, как он нахмурился и, испытывая явное отвращение, сказал:

– Время пришло – используйте инъекцию «Re».

Что?..

Время пришло?..

Инъекция «Re»?

Почему?

Что происходит?

Я ничего не понимаю…

– Но «Re» – это же… – начал мой коллега, но не успел договорить, как ему прострелили голову, а по кабинету раздался глухой звук выстрела.

– Я знаю, что это, кретин… – держа в руке подрагивающий пистолет, сказал подполковник. – Ты, – говорил он, смотря на меня, – сколько у нас есть «Re»-ампул?

– Одн-н-на… – кое-как выговорил я, смотря на труп своего коллеги и медленно растекающуюся от него лужу крови.

– Дерьмо… – выплюнул он. – Тогда иди и вколи её Первому.

Я застыл от страха и незнания, что делать. А тем временем моё сердце билось так, как никогда до этого в моей жизни: выстрел, труп, растекающаяся кровь – всё это сейчас пыталось уложиться в моем сознании.

Выстрел.

Я вздрагиваю.

– Быстрее, следующий будет в голову! – рыкнул на меня подполковник.

Мысли всё ещё сбивались в нечто, из-за чего думать было очень трудно. Но инстинкт самосохранения вовсю вопил, чтобы я начал выполнять его приказ.

Я двинулся в одну из дверей, расположенных в комнате. Дверь должна быстрее всего привести меня к хранилищу, где я возьму инъектор «Re» и после сразу направлюсь к подопытным.

Только зачем ему именно препарат «Re»?! Он же не работает!!!

Мы уже проверяли, и прошлый испытуемый умер сразу после того, как ему вкололи его! Вернее, он и должен был умереть… но не так…

Он должен был умереть, а после ожить!

В этом и был изначальный смысл препарата «Re», но… он не ожил. Хотя мы и были близки, ведь тело уже после зафиксированной смерти продолжало двигаться и даже пыталось говорить. Но не прошло и двух минут, как тело перестало двигаться и вообще пытаться сделать хоть что-то: оно просто умерло. Окончательно умерло.

Поэтому проект решили перенаправить и достичь хотя бы возможности регенерировать тело…

Дверь, люди, ещё дверь, ещё люди – всё это мелькает перед глазами, но сознание просто не может на этом сконцентрироваться.

«Почему?! Что такого могло произойти, что главный требует вновь использовать этот препарат?!» – думал я про себя, пока вводил код от сейфа, где хранится сам препарат и записи по его изготовлению.

Когда я ввёл последнюю цифру, раздался писк, сейф был открыт. Внутри лежат документы и препарат в единственном экземпляре. Не задумываясь беру препарат и поворачиваюсь, собираясь направиться в сторону испытуемых, но… неожиданно чуть не врезаюсь в подполковника.

– Быстрее! – вновь рыкнул он мне.

Я сразу отошёл от него и направился к выходу из комнаты, только сейчас заметив лица стоящих людей. Среди них были как мои коллеги, так и военные, которые по идее не должны были меня сюда пустить. Но, видимо, из-за идущего позади меня подполковника даже не остановили. Случилось что-то серьёзное.

Все эти мысли буквально пролетали в моей голове, пока я чуть ли не бежал к испытуемым, держа в руке инъектор с веществом, которое должно будет убить одного из них…

Если быть конкретнее – оно убьёт Первого. И так решил не я, а подполковник. Это ведь он сказал мне использовать его…

– Наконец-то, – выдохнул я, когда добрался до одной из комнат с установленным стеклом Гизелла.

За ним, решая тесты, сидел Первый.

Его лицо, как всегда, не отражало ни капли эмоций, а его осанка и тело были идеальными, словно он выходец из аристократического рода.

Введя код, я разблокировал дверь и зашёл к нему в комнату. Он окинул меня безразличным и совершенно спокойным взглядом.

– Здравствуйте, две тысячи тринадцатый, – выдал он, прервавшись от своего занятия.

Я не был его преподавателем и всего лишь два раза заменял своего коллегу несколько лет тому назад, но даже так он помнит мой номер.

«Монстр…» – проскользнуло у меня в сознании.

– П-привет, П-первый… – немного запыхавшись и нервничая, сказал я.

Он всё таким же безразличным взглядом окинул дверь, откуда я вошел. Я сделал так же и увидел стоящего там подполковника, в руках у которого была папка, похожая на ту самую из сейфа.

– Вкалывай, – приказал он, направив на меня пистолет.

Меня снова затрясло от недавних воспоминаний.

– Прости, Первый, но мне нужно… – виновато и нервно произнёс я, показывая инъектор.

– Ничего, – спокойно ответил он, – всё хорошо, я понимаю, – договорил он, встав со стула и направившись к своей кровати, на которую сразу лёг.

Сняв одним движением с инъектора колпачок, я